– Сейчас я… – продолжала Ася, бегая вокруг колеса, – там эти…
Она схватила синее ведерко Игоря, перегнулась через край баллона и зачерпнула побольше, сколько смогла. Но жижи все равно осталось еще много.
– Ты чего делаешь? Зачем тебе? – изумлялась тетя.
– Там червячки, – волновалась Ася. – Умрут, если выпустим воду!
– Господи! – воскликнула тетя. – Какие еще червячки, не до них!
Она поддела баллон палкой снизу и поставила на кирпич. Потом сильным ударом выбила дно баллона, и жижа потекла на землю. Тряпкой она смахнула в образовавшуюся дыру остатки жижи со стен и дна. Пока она проделывала все это, Ася успела зачерпнуть еще жижи в глубокую тарелку, служившую кошачьей миской. Она перелила все, что удалось зацепить, в синее ведерко и поставила ведерко в тень, чтобы червячки не перегрелись на солнце:
– Вот так! Живите.
С тетей они вытащили во двор ведра с водой и помыли банки, потом вытирали полотенцами.
В предбаннике на клеенку ставили пустую трехлитровую банку, накрывали ее несколькими слоями марли, и тетя осторожно переливала будущий коньяк из одной банки в другую. Ася привычно держала марлю, как держала ее всегда, когда тетя процеживала надоенное молоко. Но сейчас приходилось отклоняться от неприятного запаха. Тетя выглядела очень-очень довольной, держала банки бережно и переливала не торопясь, чтобы не расплескать.
– Ну вот. Настоится – и на все дни рождения. И на мясо можно менять, и на одежду на базаре. И продать можно. Может, и на доски хватит.
– На все сразу хватит? – спросила Ася.
– Не знаю. Посмотрим, как получится.
Чтобы коньяк был прозрачным, без кусочков коры и мелкого сора, нужно было переливать не меньше пяти раз.
– Если получатся все двадцать литров, – продолжала тетя, не отрываясь от работы, – может, и хватит. Татьяна отойдет. Сарай перестроим. Осенью картошки накопаем. Зимой чушку заколем, половину продадим. И будет хорошо все.
Тетя говорила, и Ася верила, что все обязательно станет хорошо, лучше, чем есть, и даже лучше, чем мечтается. Она победит гонщиков. Мама приедет в деревню. Таня перестанет лежать на кровати и вздыхать, станет, как всегда, веселой, ловкой, будет ругаться на бабушкином языке, к ней будут приходить в гости бывшие одноклассники и ученики, с которыми она занимается русским. И сокровища пополнятся новыми экземплярами – Ася видела золотые монеты, жемчуга и ожерелья с изумрудами и рубинами, лежащие поверх чертика, красотки и котика с иероглифами. И Асе стало так радостно, что захотелось рассказать о сокровищах.
– Знаешь, у меня есть сокровища, – поделилась она с тетей.
– Да? – улыбнулась тетя, не отрываясь от работы.
– В коробке, под крыжовником, – продолжала Ася. – Чертик там есть, календарь…
– Угу, – пробормотала тетя и принялась вытряхивать дубовую кору из марли.
Обиженная невниманием, Ася примолкла. Рассказывать больше не хотелось.
Марли оказалось недостаточно, поэтому полоскали ту, что была. От запаха резало глаза. Заметив это, тетя отослала Асю погулять. Ася вышла погулять в огород, и, когда глаза перестали слезиться, а обида на тетю стала поменьше, вернулась. Тетя уже закрывала банки плотными крышками и ставила их рядами на полки. Полки прогнулись.
Убрали тазы, выбросили пропахшую алкоголем марлю, собрали с пола клеенку.
– Когда будет готово? – спросила Ася.
– Через месяц, – ответила тетя. Она вытирала руки полотенцем, и даже движения ее были округлыми и довольными. – Разольем по бутылкам и там уже…
Она не договорила, но Ася знала, что, кроме того, о чем уже сказала, тетя хочет дочерям новую одежду, переклеить обои в зале и детской, купить новый аккумулятор и множество всего того, на что не хватит никаких денег, но о чем можно хотя бы мечтать.
Ася помогала дяде с дровами на зиму: он рубил, она складывала в поленницу. Поленница получалась кривой, норовила рассыпаться то в одну, то в другую сторону. Ася подхватывала поленья и восстанавливала равновесие.
– Аська, к тебе гости!
Ася посмотрела – Лена кричала в открытое окно. Гости к Асе никогда не приходили, и она как попало бросила два полешка на самый верх и побежала к калитке.
– А ну, куда! – крикнул дядя за спиной.
Ася обернулась. От неосторожно брошенных поленьев гора развалилась.
– Потом поправлю! – махнула она рукой.
Между штакетинами забора маячила белая макушка Игоря. Он подпрыгнул и помахал Асе рукой. Ася помахала в ответ. Она метнулась на крыльцо и, скинув стоптанные тапочки Тани, в которых была в сарае, забежала в прихожую и стала расчесываться.
Пока она прихорашивалась, Ира и Лена прошли на веранду и прилипли к окну. Причем по дороге Ира позвала:
– К Аське жених пришел, идите скорее смотреть!
На пороге своей комнаты мгновенно возникла бабушка, и даже заскрипела Танина кровать в детской.
– Ай, идите вы, – рассердилась Ася.
Она обулась в розовые резиновые туфельки и вышла во двор.
Игорь приехал на велосипеде – тот стоял прислоненным к забору. Сам Игорь был принаряжен в рубашку и причесан. Но ноги, особенно пальцы, были темные от пыли.
– Привет, – сказал он. – Я за ведерком. – И мгновенно потупился.