– Ах ты, зараза! – выругалась Таня. – Говорила же – забить давно пора! Папа! – закричала она в сарай.
Дядя Миша не отзывался – ушел к соседям или на базу. Поэтому Таня вошла во двор, взяла метлу и, не обращая внимания на боевую стойку индюка и возмущенные вопли, загнала его в сарай. На пороге Премерзкий сдулся и жалобно, как курица, закудахтал. Ася и Игорь рассмеялись.
Таня и Ася отвели Игоря к дому, вынесли воды в тазике и помогли отмыться, а потом повели в дом и прижгли коленки и ладошки зеленкой. Таня взяла огромный кусок ваты, опрокинула на него бутылек зеленки, а потом по очереди пришлепывала царапины и, пока Игорь морщился и пищал, командовала:
– Дуйте!
И Ася и Игорь наклонялись и дули.
Ася проводила Игоря до калитки и, когда он выводил велик на дорогу, сказала:
– Я тоже гонять люблю.
– Да ну? Где?
– За деревней. – Ася показала рукой. – Ну и еще… наперегонки с пацанами из-под моста. Только они обгоняют.
– Всегда?
– Всегда, – призналась Ася, пожимая плечами. – Когда разгонюсь – страшно.
– Ну, это совсем не страшно, – сказал Игорь. – Давай научу.
– Угу, – промычала Ася. По дороге возвращалась из школы тетя Маша. – Ладно, пока.
Игорь помчался по дороге. Ася побежала встречать тетю.
– Это кто у нас был? – поинтересовалась тетя.
– Да так, один, – отмахнулась Ася.
Но едва они зашли в дом, как из своей комнаты выплыла бабушка.
– Мань, ты тока послушай! К Настасье жоних приходил, дак она иво чуть не уморила! – И бабушка с удовольствием рассмеялась.
По субботам топили баню. Баня, покрытая, как заплатками, кусками шифера, досок и шин, стояла боком к гаражу. Между ними был зазор шириной в ладонь, и здесь, в тени, вымахала лебеда.
В предбаннике были деревянные лавки, на подоконнике маленького окошка – шампуни и мыло. На столике стояли графин с водой и несколько покорябанных пластмассовых кружек. На вбитых в стены вешалках оставляли полотенца и одежду. Здесь одевались и раздевались, выходили передохнуть от жара парной, пили воду и высовывались на улицу, чтобы охладиться.
Прямо у двери лежали дрова. Через щели неплотно пригнанной чугунной дверцы топки видно было, как горит огонь. Спина печки согревала камни в парной, на которые лили воду, чтобы поддать жару. Кроме бака с камнями в парной были бак с холодной водой, тазики, мочалки, двухступенчатые широкие полки́, в ведре в углу – замоченные березовые веники. Парная освещалась через два узких окошка в самом верху, почти у самого потолка, и, когда на камни поддавали воды, комнатка заполнялась густым паром, становилось совсем-совсем ничего не видно, так что приходилось нащупывать друг друга, как в тумане, – страшно и весело.
Дядя Миша топил – невозможно зайти. Он мылся первым, долго, часа два, выходил красный как помидор. Потом, когда жар спадал, шли мыться тетя и бабушка. Бабушка надевала халат и заранее накручивала тюрбан. Они с тетей тоже мылись долго, несколько раз заходили в парную, потом отдыхали в предбаннике и всегда выпивали несколько графинов воды. Все происходило в полной тишине, только были слышны звуки льющейся воды, хлопание веников и скрип двери в предбанник. Бабушка и тетя так же молча возвращались домой, уже на закате, красные, распаренные, с тюрбанами на голове. Бабушка ходила со своей мочалкой, которую она называла вехо́ткой. Она хранила ее у себя в комнате.
– Девчонки, идите мыться! – кричала тетя с порога, и девочки брали полотенца и шли в баню.
– Фу! Опять нажарили, – говорила Лена.
Она открывала нараспашку дверь парной и дверь бани, потом, если в печке еще горел огонь, девочки прибивали его кочергой. Когда в бане становилось прохладнее, раздевались и шли мыться.
Но сегодня с ними была Таня, и Ира с Леной помалкивали. Лена открыла по привычке парную, но Таня коротко сказала:
– Закрой, не выстужай.
Таня сняла свой ситцевый халат, потом трусы. Ася украдкой рассматривала ее белое тело в ярких коричневых родинках. Родинки были у всех, но Тане они шли особенно. Яркие россыпи, как созвездия, – на бедрах, животе и плечах. Таня сняла заколку, и волосы раскрутились и упали ниже лопаток, свесились у лица и коснулись голой груди.
Таня вошла в парную, и там набирала кипятка в тазик и окатывала им полки. Несколько раз – шух, шух, шух, вода полилась на пол. Когда вошли Ира, Лена и Ася, Таня плеснула воды на камни, и от них повалил пар, и девочек обволокло, как туманом. Пар накатывал жаркими волнами, забирался в нос и обжигал щеки. Ася закрыла лицо руками. Пахло водой, размокшим деревом, размоченными березовыми листами. Ася села на нижнюю полку – не так жарко. Остальные забрались наверх, под самый потолок, и просидели там, пока пар не рассеялся. Тогда Таня так же молча набрала два тазика воды – себе и Асе, той еще не разрешалось подходить близко к баку.
Таня взяла девчачьи мочалки – разноцветные. Сначала она помогла помыться Асе, потом помылась сама. Ира и Лена потерли друг другу спины. Потом все окатились прохладной водой из тазиков и пошли отдохнуть в предбанник. Сидели на полотенцах и тяжело дышали – жарко было мыться с Таней.