Сокровища бродяг полностью

– Они отрубили капсулу от корабля, но вручную ввели номер критической ситуации, если тебя это интересует. Да, я приняла гребаные препараты.

Пол делает успокаивающий жест ладонью. По его мнению – успокаивающий.

– Я должен был спросить.

– Да пошел ты, – уже тише отвечает девушка.

– Я слышал, подобную тактику иногда используют пираты. Они ломают корабельный ИскИн и подключают свой собственный, наученный обманывать экипаж при помощи спаймскейпа.

Пол предвидит очередное агрессивное возражение и старательно выбирает формулировки.

– Я хочу сказать, что мы должны учитывать все варианты. Сигнал – не самое вероятное объяснение случившегося.

К своему удивлению, Райнер не обнаруживает никакой реакции на лице девушки. Она ухмыляется. И просто продолжает рассказ.

– Мы вышли из медотсека и хотели добраться до мостика. А потом увидели трупы. Мертвецы шевелились посреди коридора, облепленные слоем нанитов. Их мышцы сокращались. Глаза двигались. Они пытались издавать звуки. И мы предварительно отключили оптические импланты. Никакого спаймскейпа. Это ты как объяснишь?

Пол хмурится. Раскладывает в голове факты и отсекает маловероятное от невозможного. Использовать наниты, чтобы воздействовать на нервную систему мертвых членов экипажа и сделать из них живых кукол – противоречило видимой логике, но в теории было реально.

Райнер старается сохранять объективность, но замечает внутри себя отклонение. Он хочет верить в историю девушки, потому что видит ее веру в собственные слова.

– Прости, – говорит он первое, что приходит на ум.

Ингрид делает глубокий вдох и закрывает глаза, пытаясь успокоиться.

– За что? За то, что считаешь меня поехавшей? Инженер попытался на них напасть и погиб. Туман вырос прямо из тел мертвецов. Он не летал, а тянулся тонкими нитями. Облепил голову инженера и задушил его, а потом добрался до глушилки. Так мы остались без защиты, но он не нападал. Наниты просто парили вокруг нас, пока мертвецы пытались что-то сказать. У них не получалось, и тогда туман поменял форму. Превратился в силуэт человека. Открывал рот… то, что должно было быть ртом… И повторял наши движения.

Море в голове Пола Райнера вновь загорается солнечными бликами.

– Он не стремился убить экипаж, – озвучивает фиксер свое озарение.

Ингрид кивает.

– Думаю, что так. Но биолог запаниковала – и вслед за инженером захлебнулась нанитами.

– Как ты выбралась?

– Без резких движений. Я понимала, что любая попытка навредить кораблю или сбежать спровоцирует ИскИн на атаку. Но пока я двигалась медленно, утилитарный туман просто повторял мои движения и парил вокруг. Трупы пытались делать то же самое, но все время падали. Я добралась до шлюза и смогла надеть скафандр, когда поняла, что корабль не расценивает это как угрозу. Попыталась подойти к терминалу – и наниты заметно ускорились. Мой дубликат начал сыпаться. Отступила на шаг – все успокоилось.

– Биолог и инженер остались неподвижны?

– Я не видела. И не нашлось желания возвращаться. Мне надо было отвлечь утилитарный туман. Я подумала: раз он мимикрирует, надо на время перегрузить его задачами. Поэтому я зашла на биосклад и открыла капсулы с метабионом.

– Умно, – кивает Пол.

На научном корабле всегда есть приличный запас – чтобы в случае обнаружения подходящей для колонизации планеты запрограммировать чудо-бактерии должным образом и выстрелить ими по поверхности.

Как бы сам Райнер ни относился к этому открытию человечества, он всегда признавал, что оно перевернуло космическую экспансию. Даже среди ученых существовал миф, что эти экстремофилы2 были производной биотеха высокоразвитой инопланетной цивилизации.

Метабион обожал агрессивную среду, очень быстро размножался и эволюционировал. И как выяснилось, поддавался тонкой генетической настройке. За двадцать лет правильно запрограммированная партия бактерий могла перестроить состав атмосферы на маленькой планете.

– Туман среагировал мгновенно. Я всю комнату заполнила метабионом. И думаю, ИскИн воспринимал каждый сгусток бактерий за новое живое существо. У него даже не хватало нанитов, чтобы отзеркалить их все.

– Он забыл про тебя, – понимает Пол. – И ты спокойно сбежала через шлюз, врубив на выходе сигнал бедствия.

Наконец-то он ясно видит часть паттерна. Вот она – четкая логика в движении волн, настолько кристально ясная, что хочется разбежаться по берегу и с брызгами ворваться в нее, нырнуть с головой. Но Пол оборачивается – и берега больше нет.

Есть только море. Во все стороны – до самого горизонта. И в чистую, идеальную логику правил игры пробирается сомнение…

– Ты поразительно догадлив. Поздравляю.