Пол продолжает разглядывать ее лицо, но теперь осознанно – следит за мельчайшими движениями мимики. Ищет паттерны, позволяя фиксерской химии вернуть его в состояние сосредоточенности.
– Пялиться долго собираешься? Или, может, поговорим?
Ее слова в очередной раз пытаются подставить подножку отлаженным процессам в голове Райнера, но теперь он к этому готов. Пол дарит ей ответную усмешку.
– На завтрак я предпочитаю сэндвич с омлетом.
Девушка разводит руками.
– Раз ты так спокойно тратишь время на театральные появления, предположу, что критической угрозы у нас нет, – начинает рассуждать фиксер.
Ингрид кивает. Пол пожимает плечами, берет в одну руку кофе, а другой ловит кусок шарлотки – и начинает завтракать. Ей нет смысла врать или искажать действительность, а притупить остатки криопохмелья яблочным пирогом кажется не самой дурной затеей.
– Корабль в дрейфе. Не думаю, что у «Фукуды» повреждения. ИскИн отключила ты. Утилитарный туман – тоже.
Кивает.
– Думаю, корабль принял сигнал бедствия. Только это может объяснить твое присутствие здесь.
Ингрид не выдерживает и шумно выдыхает, закатывая глаза.
– Пол, просто задай гребаный вопрос.
– Что случилось с экипажем?
– Несколько человек оказались заперты в шлюзе и задохнулись. Остальные погибли из-за неполадки с магнитами при маневрировании. Я расщепила ИскИн, но было поздно.
Паттерн начинает складываться. Слова Ингрид объясняют повреждения на средней палубе и выключенный спаймскейп.
Все ИскИны – не единый искусственный разум, а скорее коллективное сознание, состоящее из нескольких когнитивных ядер. На «Фукуде» их восемь. Когда они работают в интегрированном режиме, компьютер корабля действует на полную мощность как единое целое. Но в случае повреждения отдельного ядра, его можно отделить и выключить. Приоритетные функции возьмут на себя остальные – а чем-то можно будет пожертвовать.
В случае вирусной угрозы или иной критической ситуации на любом корабле предусмотрен механизм аварийной декластеризации, который расщепляет все когнитивные ядра и мгновенно выключает их. Этим и воспользовалась Ингрид. А потом, видимо, вернула к жизни отдельное ядро, чтобы разбудить Пола.
– Бабочки зачем?
Ингрид выдыхает, сжав губы. И помедлив, отвечает:
– Я не знаю… Я собиралась открыть шлюз, но это показалось неправильным. Хотелось сделать что-то красивое.
– Так поэтому меня разбудила? Шарлоткой накормить и сходить на похороны?
– Идиота выключи.
– Выключу – как только ты перестанешь меня держать за идиота и наслаждаться своей пассивной агрессией.
Он буквально видит, как вспыхивает на секунду ярость в ее голове, а глаза становятся крошечными иллюминаторами с видом на адское пламя. Ингрид медленно кладет руку на стол и расправляет ладонь по металлической поверхности. Будто ласково выпрямляет неровность на полотне самоконтроля – и ярость выключается.
– Ты правильно все сказал. «Фукуда» пришел на сигнал бедствия, который послал научный корабль «Анимус». Мой корабль. Я находилась за бортом в скафе. С тремя запасками кислорода. Экипаж меня подобрал, но твой бортовой ИскИн успел вступить в контакт с моим. Я пыталась предупредить ребят и убеждала их дернуть рубильник, но они мне не поверили. И ИскИн их убил.
– Почему он не убил тебя?
– Скафандр спас. А потом сработали аварийные подпрограммы. У «Фукуды» не все ядра сошли с ума. Он пытался стабилизироваться и дал мне время добраться до мостика.
– Стоп, – резко говорит Пол. – Это интересная история, но она не отвечает на мой вопрос. Что случилось на «Анимусе» и как ты оказалась за бортом?
Ингрид пристально смотрит на Райнера и произносит ровно одно слово:
– Сигнал.
Не только воспоминания-якоря помогли мне не сойти с ума. Еще было любопытство.
Когда мы подписались служить освоению космоса, он еще оставался пустым и неизведанным, ты же помнишь. Даже колония на Марсе напоминала скорее бункер или лабораторию, чем город.
Скажи, ты испытывала этот азарт? Когда с каждым пробуждением при первой же возможности врываешься в информационный поток, читаешь о новых изобретениях и главных событиях, впитываешь обновленную культуру человечества. Представляешь, что ты все еще часть этой культуры.
И конечно – ждешь, когда в космосе что-то найдут.
Мы ведь выросли на мечтах о звездах. Нас вдохновляли колонизаторы Марса и Луны. Мы страстно пересматривали фильмы об инопланетянах, дружбе с инопланетянами и бесконечных войнах с инопланетянами.
И фантазировали: какой на самом деле будет эта встреча?
Но никогда не верили, что это случится на нашем веку.
У контракта есть свои плюсы, не правда ли? Он меняет взгляд на все пункты твоего вишлиста с пометкой «если доживу». Мы доживем и переживем намного больше, чем могли нафантазировать в детстве.
Не знаю, как ты, а я ждал первого контакта.
Кто они – наши соседи по космосу? Как они мыслят? Как устроен их организм, их жизнь, их цивилизация? Умеют ли они путешествовать во времени или открывать двери в другие миры?
