– Мне надо поспать.
Спать несколько часов вместо лет – интересное занятие для любого фиксера. Редкое хобби, на которое не всегда находится время.
Пока Райнер отдыхает, Ингрид успевает разобрать данные по трупу и остается караулить мертвеца на мостике. Пол убеждал ее, что в этом нет необходимости, но она предпочитает перестраховаться.
Через пять часов фиксер возвращается, и она сама отправляется спать. А когда просыпается, Райнер шестой час ломает голову над шахматной аналитикой. Ей приходится почти насильно тащить его в камбуз и заставлять поесть.
Затем вновь – клетки, фигуры, ходы.
Она не хочет мешать, поэтому изучает медицинские данные мертвеца. Пол не видит в них никакого значения, и Ингрид это настораживает – для человека, столь помешанного на поиске скрытого смысла, он слишком уж равнодушен к результатам своего маленького исследования.
Хотя интерпретировать их без помощи ИскИна действительно проблематично. Амато пытается соотнести данные с информацией из корабельной энциклопедии, но ощущает острую нехватку научного багажа.
Интуитивно она понимает: единственная ценная зацепка здесь – это скан мозга. Только он содержит какой-то внятный отпечаток действий Сигнала. Ей приходит в голову мысль, которая кажется абсолютно оторванной от цепочки рассуждений, но Ингрид все же решает ее проверить.
Когда она уходит с мостика, Райнер швыряет кофейную кружку в стену. К сожалению, разбиться у нее нет шансов, так что она просто отскакивает от стены и летит обратно.
В его выборке к этому моменту 811 шахматных партий. И самое абсурдное, что Сигнал слишком часто проигрывает. Это явно указывает, что его поведение в игре отличается от нормального, но Пол не может увидеть внятную логику. И при этом четко знает: она там есть.
Сигнал не совершает ошибок. Он просто в случайный момент игры отказывается делать свой ход. Бот «Фукуды» ждет несколько минут и сообщает «Анимусу» о начале новой партии. Единственная закономерность, которую видит Пол: Сигнал за все время ни разу не двигал фигуру короля.
– Я разгадала шараду с мозгами! – врывается Ингрид на мостик.
– Поздравляю. Я не разгадал ничего.
– Вот и отлично. У тебя есть повод отвлечься.
Она садится в свободное кресло и копается в терминале. Выводит на один из главных экранов на стене изображение мозга с подсвеченными зонами активности.
– Узнаешь?
– Я это видел. Дважды.
– Отлично, – кивает Ингрид. – Запомни эту мысль. А теперь посмотри на картинку со сканера.
Она выводит рядом почти идентичное изображение.
– Стоп, – Райнер хмурится. – Вторая картинка со сканера. Тогда откуда первая?
– Из твоего саркофага.
Пол в недоумении пялится на экран. Потом на Ингрид. Потом снова на экран. Девушка позволяет ему догадаться самостоятельно.
– Если ты меня слышишь, подумай о красном, – тихо произносит он. Подсвеченные участки мозга отвечают за восприятие цвета. И являются прямой отсылкой к пробуждению любого фиксера. – Он не пытается понять людей. Он пытается понять нас.
Райнер разворачивается к своему экрану.
– Спящий король.
– Что? – не понимает Ингрид.
– Он никогда не ходит королем. Даже когда это является самым оптимальным решением. Он использует шахматы, чтобы показать метафору.
– Понятнее не стало, но я рада, что ты снова способен умничать.
– Неподвижный король – это спящий король. Популярный мифологический сюжет. По сути, он является фундаментом концепции гиперсна. Того, что отличает нас от других людей. Шахматы и мозги – это все об одном. Ему нужны мы – именно мы.
Пока Пол и Ингрид строят догадки о мотивах Сигнала, количество нанитов в шлюзовом отсеке незаметно увеличивается. Они медленно самокопируются в костной ткани мертвеца, используя отключенных соседей в качестве строительного материала.
Когда их становится достаточно, они задействуют периферическую нервную систему, чтобы скопировать оставленную Сигналом программу…
За ужином Пол рассказывает Ингрид про антропный принцип.
– В нашей Вселенной слишком много идеальных физических констант. Как будто она специально настроена таким образом, чтобы в ней появился человек.
Он делает глоток из стакана и с наслаждением закрывает глаза. Райнер потратил двадцать минут, чтобы вычислить, какой сорт красного вина у фабрикатора выходит лучше всего, но сам не ожидал, что получится так хорошо.
– Но намного интереснее, – продолжает он, – рассматривать антропный принцип с точки зрения квантовой механики. Помнишь мысленный эксперимент с котом Шредингера? Пока нет наблюдателя, кот жив и мертв одновременно. Он представляет собой все возможные состояния кота. И тут на сцене появляется так называемый антропный принцип участия, который гласит: чтобы Вселенная стала реальной, в ней должны быть наблюдатели.
– Но Вселенная появилась раньше человека, – возражает Ингрид.
