Воздав должное такими мыслями памяти Пузырева, Эдик принялся за дело. Людочке, когда она заохала при виде чемоданов, набитых долларами, отсыпал из них кучей на приданное будущему жениху от покойного Пузырева, а остальное едва-едва уместилось в багажник Мерседеса. Вечером они уже стояли в самом дальнем углу Российского музея, в самом глубоком и крепком хранилище. Эдик начал было считать их, но после тридцатого миллиона, пересчитав всего треть, он махнул рукой, покаянно думая, что очень мало еще, выходит, верил людям. Пузырев хапнул не двадцатку, а весь стольник. А в плотном конверте, выпавшим из кучи денег, находились еще и два номерных счета с кодами доступа на предъявителя, на пять и десять тысяч долларов, а также «Явка с повинной», где рукой Пузырева излагалось раскаяние в похищенном, на которое его подтолкнул подлый заместитель Эдуард Поспелов, которому и принадлежат все наличные деньги. Пузырев как в воду глядел — вдове его Эдик передал только сведения о номерных счетах Пузырева — волю покойного следует уважать.
Пузырев уже посылал четверых сотрудников Центра в Питер, но тогда москвичам обломилось. Их не пустили даже осмотреть запасники, сунули в зубы десяток еле живых полотнищ полузабытых художников. В этот раз Эдик послал целую бригаду реставраторов, пятнадцать человек, усиленную двумя чиновниками из министерства. Это помогло прорваться в запасники Русского музея. Эрмитаж устоял, опять отделался двумя десятками полустертых полотен. Правда, классом повыше, но ценности относительной. Правда, отдали одного Леонардо и в неплохом состоянии — просто показать, что держат слово, перед самым отъездом обратно. Помогло устоять подключение криминала — угрозы по телефону, брань на улицы от незнакомых парней, да и толчки в толпе, явно нарочитые. Одну из машин на стоянке гостиницы исцарапали — правда, художественно, вторую — изрисовали дерьмом. Наконец, перевернутый гостиничный номер, разбитая — не украденная — аппаратура доконали даже реставраторов, ребят крепких и спокойных. На Эрмитаж плюнули, хотя Эдик и пытался телефонными звонками поднять их на штурм. Зато оттоптались на Русском музее. Вернулись с тремя Леонардами, двумя Микеланджело, пятью Рубенсами, Ван Дейком, Гогеном, Ватто, не говоря о куче полотен русских художников.
Старший в группе — Саша Савченко — по приезде рассказал Эдику, почему перестали теребить Эрмитаж, хотя он явно потрескивает. Просто ему там и намекали, и прямо говорили, что для переговоров требуется Эдуард Максимович, лично, и потому реставраторы пусть не суетятся. Просят приехать. Тогда будут и картины.
— Хрен им, — подумав, сказал Эдик. — Пока обойдемся этими трофеями.
Он знал, чего добивается Эрмитаж. Ему не раз уже звонили оттуда по поводу аукционов Сотбис и Кристи. Эрмитажевцы нарисовали несколько копий Рубенса и попытались пристроить их на аукционы — их послали…в Российский музей, к директору Поспелову. Эдик понимал, чего хотят и аукционщики, и питерцы — заработать. Если эрмитажевские копии — а это действительно копии! — пойдут от Российского музея, под его именем, то цены однозначно подскачут до небес. Но это неизбежно уронит репутацию Российского музея, подорвет веру в его честность, когда покупатели обнаружат, что им и впрямь продали копии.
Эрмитаж хотел спрятаться за широкой спиной Российского музея. Вот хрен им. Аукционщики не дураки, копии не берут даже от Эрмитажа. Они ж за мелочь уйдут, копии, одна морока с этой мелочью и никакого дохода. Они сидят на проценте от вырученной суммы. А если Российский музей подписывается, это другой разговор. В кругах коллекционеров «копии от Эдика» идут чуть не в драку. Эдику верят. Авторитет у Российского музея, если перестать скромничать, вообще-то огромный. И если пошатнется после такого «кидка» с копиями, его всегда можно укрепить новой порцией настоящих «копий». Да и эрмитажевцы наверняка старались, сделали очень качественно. В принципе, если прогнать их через технологии старения Центра, то и скандала практически не получится. Так, сомнения кое у кого появятся… Это и впрямь может показаться настоящим МТС-33, задвинутым Европе, но только на первый взгляд тупого и жадного эрмитажника, если кто из них и расшифрует смысл этих букв. Но на взгляд Эдика, это какое-то извращение. Не туда направлен МТС-33 из Питера. Наркоманство это и ничего более. За ним нет будущего, которое может родиться только от настоящего МТС-33, задвинутого Европе именно туда, куда следует. Европа этому МТС рада на все тридцать три. И Америка счастлива, и Азия, в очередь уже встали. Против настоящего никто не возражает, все только приветствуют. И Интерпол, и коллекционеры, и московское начальство.
