– А как же он к ней добрался, по болоту-то? – спросил Колька.
– Так раньше там егерь жил, он и гать настелил хорошую. На мотоцикле проедешь. – Тетка убрала в шкафчик посуду, повесила полотенце. – Ну-ка, давайте на сеновал. Небось всю ночь не спамши. Ишь, раззевались.
Ребята забрались на сеновал, завалились на слежавшееся, прошлогоднее сено. Тетка забросила им цветные подушки.
– Отец-то как? Пишет?
– Пишет, – опять соврал Мишка. И добавил в сердцах: – Телеграммы шлет. И посылки. Велосипед прислал, с мотором. И с крыльями. Лети, пишет, Миха, ко мне, вместе зимовать будем.
– Неладно так-то про батьку родного, – укорила тетка. – Он ведь все ж таки тебя ростил. А что непутевый, не вина его, а беда. Да и участковый ваш больно строг к нему оказался. Мог бы до тюрьмы не гнать братца мово… – Тетка всхлипнула и пошла в дом.
Мишка глянул на друга со значением. Колька отмахнулся. Другое его захватило.
– Ну? – прошептал он, когда затихли теткины шаги. – Ты понял? Мы у этого Федора все узнаем! Ничего искать не надо. Он же прутиком план чертит, вспоминает.
– Ты что, Колян, с коня упал? – Мишка аж подскочил.
– Боишься?
– Не. Не хочу.
– А в лобешник хочешь?
– И в лобешник не хочу. – Мишка помолчал и вздохнул: – Но лучше в лобешник.
– Дурак! Если он говорить начал, он все нам расскажет. Ты думаешь, от чего он тогда ошалел? От страха? Ни хрена – он там сокровища видел. И рехнулся от радости. – И добавил по-хитрому: – Как бы нас не обогнал…
Мишка задумался. Пожалуй, верно. Обидно будет целой машины баксов лишиться.
– Ладно, – нехотя согласился он. – Только не ночью.
– Ночью я и сам бы не пошел, – признался Колька. – Ведьма да псих…
Они повалялись еще для отвода глаз и скатились с сеновала.
– Что мало погостили-то? – расстроилась тетка.
– Жеребца надо холить, – деловито и озабоченно пояснил Мишка.
– Не по-людски все у вас, – вздохнула тетка. – Ладно, плывуны, сейчас соберу вам поесть на дорожку. Пирожков испекла.
Она пошла проводить ребят. Мальчики забрались в лодку: Колька на весла, Мишка устроился на носу, положив узелок с пирожками на колени.
Тетка оттолкнула лодку и заговорила вслед:
– Приветы там передавайте. Родне, знакомцам. Чашкиных не забудь. Огородниковых. Полинке скажи, чтоб навестила…
Ребята уже плыли излучиной, заворачивая вдоль выгнутого песчаного берега, а над спокойной и тихой водой все доносилось:
– …Волошиных с внучкой поздравь. Степану особо кланяйся, скажи, валенкам его сносу нет. Рыбкиным напомни, чтоб мешки возвернули…
– «Поле чудес», – проворчал Мишка с набитым ртом. – Всю деревню обходить придется. С приветом… – покрутил он пальцем у виска.
Колька вначале греб сильными длинными рывками, но по мере приближения к Ведьминой протоке все больше сникал, все чаще поглядывал за спину, словно боялся, что там вот-вот появится что-то страшное.
Мишка, наоборот, успокоился, жевал пироги, вертел головой, командовал.
Но вскоре смолк. Сглотнул и робко доложил:
– Протока по курсу. Суши весла.
Колька приподнял лопасти над водой, с них звонко шлепались капли, и только этот звук нарушал вдруг окружившую ребят тишину. Да вдали, где-то над болотами, слышался мощный вороний грай.
Лодка плавно прошла еще немного и замерла под засохшим корявым деревом у самого устья протоки. Колька придерживал ее, взявшись за сухую низкую ветку.
День был в самом разгаре света. Блестела под солнцем вода, чуть слышно журчала меж стволов ближайших деревьев. В протоке белели головки кувшинок среди глянцевитых листьев, укрывших всю поверхность воды. На них грелись молчаливые зеленые лягушки.
Было светло. И почти не страшно.
– А чего мы скажем? – спросил Мишка.
– Поздороваемся. Скажем – заблудились. Ты будешь ведьму отвлекать, а я с Федькой поговорю.
– Давай наоборот.
– Ладно, – вздохнул Колька, – как получится. Весла на воду.
Очень скоро протока стала расширяться. Деревья и кусты отступили. Вместо кувшинок вода покрылась тяжелой ряской, которая висла на лопастях, мешала грести. Лодка с трудом пробиралась, словно в холодной каше.
Наконец стукнулась носом в полузатонувший ствол, к сучку которого был привязан долбленый челнок.
Отсюда начиналась егерева гать. Она шла почти прямиком в глубь болота, и в конце ее, на островке, среди низких, но очень густых и широких елей виднелось что-то вроде хижины.
Ребята вылезли из лодки, и тут вдруг из-за леса взмыла оглушительно горластая стая ворон, покружила, поднимаясь все выше и выше, и, вытянувшись острым клином, пошла в атаку. Как тысяча маленьких пикирующих штурмовиков.
Колька среагировал первым.
– Хватай весло, Миха! – отчаянно заорал он. – Отбивайся!
На ребят обрушился злобный гвалт – хриплое карканье, треск и хлопанье крыльев. Колька размахивал веслом, Мишка отмахивался телогрейкой, но ощутимого урона врагу друзья не нанесли ввиду его явного численного превосходства. Вороны кружили над ними, будто кто-то командовал атакой – одна стая сменялась другой…
– Удирать надо! – крикнул Мишка, весь залепленный грязно-серыми «бомбами». – Заклюют!
Удирать-то надо… Но как? И куда?
