Он победил быстро, за его движениями угадывалась расчётливая и стремительная тактика, а каждая его атака была прицельна и неумолима. В считанные секунды его противник рухнул на землю.
Подняв руки в демонстративном жесте победителя, он молча направился к Наймире, чтобы затем склониться над ней и прошептать в самое ухо:
– Рамирос был прав. Мы сделаем это втроём. Ты будешь стонать и плакать, не зная, чей член хочешь затолкать поглубже в себя.
Жадные влажные губы втянули мочку её уха, резко и почти болезненно, и Наймира заскулила, мечтая только о том, чтобы не расплакаться от овладевших ею противоречивых чувств.
Рамирос участвовал в четвёртом поединке – он смотрел прямо на Наймиру и послал ей воздушный поцелуй вначале боя, за которым последовало что-то вроде непристойного шевеления языком.
Его чёрные волосы сегодня были собраны в низкий пучок на затылке, но несколько прядей всё равно падали на лоб, не давая рассмотреть глаз. Его тело теперь, без одежды, оказалось таким же рельефным и крепким, и Наймира затаила дыхание, ожидая, не желая признаваться себе, что была бы, возможно, совсем не против увидеть и ту часть, которую скрывали штаны.
Рамирос был великолепен в своём безрассудстве и своей наглости, он двигался плавными разворотами и выпадами, словно кошка играя со свей жертвой. Если бы не это желание покрасоваться, его соперник, очевидно, давно бы нюхал носом траву.
Рамирос сделал несколько великолепных па, без труда уходя от ударов массивного и грубого врага, а затем поверг соперника так быстро, что Наймира не успела даже разглядеть его движений – только размытое переплетение уворотов, которое поставило другого воина на колени, ошарашенным и явно незнающим, как он попал в такую позу.
Сантьяго вышел в шестом заходе. Наймире было почти жаль его противника – это было всё равно что сражаться с медведем. Гигантским небритым медведем. Создатель, она никогда не видела такого человека, картина просто завораживала. Мускулы так и бугрились, вились верёвками на его выпуклом массивном теле.
Сантьяго был матёрым зверем, хищником, знавшим себе цену. Он двигался неторопливо, не пытаясь укорачиваться и не размениваясь на слабые атаки. Он просто принимал удары своими огромными узловатыми руками, а затем без труда выворачивал их против соперника, который казался почти игрушкой в его объятьях, несмотря на свой объективно немалый рост.
Наймира, затаив дыхание, думала о том, что было бы, почувствуй она на себе эту силу. Сантьяго был великолепным зверем, и когда дело было сделано и Захарель огласил победу, просто выпустил поверженного противника из рук. Он тоже подошёл к Наймире, но ничего не сказал. Только взял в руку прядь её растрепавшихся, влажных от пота волос и пропустил между пальцами.
– Хорошая девочка, – негромко прошептал он. И… просто ушёл.
Наймира настолько погрузилась в этот момент, что вздрогнула от неожиданности, когда коротышка объявил:
– Кристиан по прозвищу Барс.
Кристиан не был таким… «Пушистым», как Сантьяго. Но на его груди рос небольшой белёсый пушок и было много чётко очерченных мышц, которые, вероятно, обрели свои формы после многих взмахов тяжёлыми кусками металла. Или в борьбе с другими северными варварами, поскольку Кристиан теперь демонстрировал отличную технику в этом вопросе.
И он не был таким загорелым, как Даймон – напротив, его кожа оставалась белой, как будто он вообще не бывал на солнце. Это было странно и непривычно для неё, уроженки Эстера, привыкшей отдыхать в тени кипарисов и олив.
Барс двигался чётко и уверенно, не красуясь и не играя с противником. Его движения были медленными и расчётливыми, умелыми и направленными точно на ликвидацию врага. У Наймиры похолодело в груди, когда она увидела его резкие выпады, очевидно вовсе не рассчитанные на спортивные поединки и уличные драки – только на смертельный бой.
Его мышцы эффектно напряглись, когда он заломил руку противника за спину, уверенно прижимая того к земле и удерживая там.
Не то чтобы Наймира оценивала это как что-то иное, кроме как демонстрацию техники. Абсолютно нет. Если она чувствовала себя немного разгорячённой, это, вероятно, потому, что она долго просидела здесь, на солнце. Это определённо не могло быть ничем другим, хотя бы потому, что эта проклятая блузка была очень тонкой, и Ворон постоянно бросал на неё любопытные, и даже удивлённые взгляды и он абсолютно точно «видел».
Не то чтобы там было на что смотреть. Не было никакой связи между тем, как Кристиан смотрел на неё, прикованную к столбу и выставленную на показ, как товар на базаре, и тем, с какой лёгкостью и быстротой он прижал к земле другого человека. И она вовсе не думала о том, как чувствовала бы себя, если бы он сделал это не с другим варваром, а…
Она НЕ думала об этом!