На озере стояла тишина. На берегу в ряд, как солдаты на параде, отблескивали гладкой поверхностью камни-валуны, над цветами порхали яркие бабочки, от деревьев уже упала предвечерняя тень, но что-то изменилось. Глянув на водную гладь, Эвелин заметила, что все затянуто цветущей ряской. Когда они были здесь с бабушкой, поверхность озера была чистой от растительности, а сейчас посреди зеленого ковра, яркими пятнами расплывались белые кувшинки и желтые кубышки. Противно пахло болотом.
«Надо же, как быстро заросло».
В душе появились сомнения, кому она и что докажет? Да, рассердилась на всех. А больше всего на себя. Обида нахлынула с новой силой, и Эвелин решилась. Прислонила метлу к камню, к тому самому, с которым здоровалась бабушка. Эвелин хорошо запомнила историю про эти валуны. Попробовала ладошкой камень, он был горячим, словно чайник со свежезаваренным чаем. Эвелин отдернула руку. Сняла и положила на камень одежду, спустилась к воде.
Эвелин вошла в теплую, прогретую жарким солнцем воду озера по колено и начала разгребать в стороны ряску и водоросли. Получалось плохо. Промучившись, расчистила дорожку и зашла в воду по плечи, попробовала плыть, двигая ногами и руками. При первых же движениях зацепилась за подводные стебли и почувствовала, как водоросли, словно скользкие мерзкие черви, цепко обхватили ноги и руки, стараясь утянуть ее вглубь озера. Эвелин хлебнула воды, закашлялась, попыталась нащупать ногами дно, но не обнаружила его. Паника захватила , и она лихорадочно задвигала руками, одновременно пытаясь нащупать грунт. Голова то погружалась, то появлялась над водой.
Дно! Где дно?! Мамочки! Я тону… мамочка… помогите…тону…кто это?
Барахтаясь, Эвелин почувствовала, что рядом кто-то есть. Сквозь мутные брызги она заметила, что приблизились русалки.
Русалки?! Откуда они взялись? Здесь же не было никого! Это конец?! Что под ногами?! Скользкое! Фу! Какие у них глаза страшные!
Русалки шипели, таращились рыбьими глазами. Одна прикоснулась к спине Эвелин. Эвелин почувствовала холодные скользкие пальцы и задрожала, горло сжалось, и вместо крика вырвалось сдавленное бульканье.
– Шшхранительшш… – шипела первая русалка, удивленно вращая незакрывающимися глазами.
– ШШхранительшш? Шшхранительшш…
Русалки протянули к Эвелин руки с черными пальцами. От страха Эвелин сдавленно закричала из последних сил:
– Спасите!
Русалки метнулись в разные стороны.
– Эв, держись, я здесь! – рядом появился Иван. – Хватайся! Скорее! – протянул он ей руку.
Эвелин вцепилась в нее мертвой хваткой.
– Ты как тут оказался? – спросила Эвелин на берегу, откашлявшись и отдышавшись.
– Догадался, – Иван с тревогой смотрел в лицо Эвелин.
– А-а-а, ты к нам заходил?
Иван утвердительно кивнул, встал и подошел к воде. Помахал рукой русалкам, по-прежнему с любопытством наблюдавшим за ними из воды.
– Понятно. – Эвелин закрыла глаза, поправила мокрые волосы.
– Что понятно? Эв? – увидев, что Эвелин пришла в себя, начал выговаривать Иван. – Ты зачем сюда прилетела одна? Зачем полезла в воду? Ты же знаешь, что это опасно?
– Знаю.
– Тогда зачем?
– Просто захотела, – заупрямилась Эвелин.
– А ты о нас подумала? О бабушке? Обо мне?
– О ком? Тебе-то что до меня?! Какое дело?
– Как какое дело? Мы же друзья!
– Мы друзья? Прости, не знала.
– Да! Мы друзья! – Иван подошел и навис над сидящей на траве Эвелин.
– А что же ты, настоящий друг, смеялся надо мной? Ты не знал, что я боюсь воды? – задергался подбородок у Эвелин и она закрыла глаза, не пуская на волю слезы.
– С чего ты взяла, что я смеялся? – Плюхнулся он рядом. – И совсем я не смеялся, а, наоборот, подбадривал тебя. – Он виновато посмотрел на Эвелин.
И тут Эвелин прорвало. Наверное, все это копилось, копилось, а когда она поняла, что только что чуть не утонула, и лишь чудесное появление Ивана спасло от гибели, из нее и вылилось. Они долго сидели на остывающих камнях и Эвелин рассказывала другу истории из своей жизни о том, как счастливо жила с родителями, об их странном исчезновении, о побеге из дома и как попала в приют, где все смеялись над ней, потому что она мечтала быть ведьмой, а на деле оказалось, что и мечтать-то не надо, все так и есть. Как она решила больше ни с кем и никогда не дружить и как сегодня утром было обидно, что все над ней смеялись.
– И даже ты смеялся, – закончила Эвелин.
Иван молчал, а Эвелин ждала слов.
В вечерней тишине раздался первый лягушачий «квак», потом второй, третий, наконец начался настоящий спор лягушек, словно все лягушки мира собрались на состязание, кто громче квакнет. Русалки уплыли, солнце приблизилось к горизонту, собираясь отправиться на ночлег.
– Я не знал, и хотел тебя подбодрить… А получилось наоборот… Если бы я знал, я бы не стал… Ты мне веришь? – Иван протянул руку.
Эвелин посмотрела на руку, подняла глаза и взглянула в необыкновенные зеленые глаза под желтыми соломенными ресницами. Они не врали. Эвелин поняла, что она может доверять человеку, стоявшему сейчас напротив и ожидавшему ответного жеста и вложила свою ладошку в ладонь Ивана. Ванька с облегчением вздохнул.
