Перед воротами стояло не меньше десятка груженых скарбом телег. В телеги были запряжены очень недурные на первый взгляд лошади-тяжеловозы незнакомой Георгу породы. Несколько дюжих, обритых наголо молодцов как раз вносили в ворота необъятных размеров шкаф. Их действиями руководил смазливый молодой человек, одетый не то как не слишком богатый аристократ, не то как не успевший выбиться в люди купец. Чуть поодаль за процессом наблюдали несколько мужчин постарше, одетые уже как достаточно богатые аристократы, но при этом все равно выглядящие как купцы. Уж что-что, а породу либо ее отсутствие Георг Берроуз Моро чуял в людях безошибочно.
При виде выползающей из-за угла процессии лица людей у ворот удивленно вытянулись, даже смазливый молодчик озадаченно обернулся.
– Стоп! – бросил через плечо Георг.
Команда прокатилась вдоль колонны.
Гвардия преданно уставилась на принца: эти ребята прекрасно знали, что общие команды на них не распространяются.
– Дядя, командуйте оцеплением! Люциус, со мной.
Георг решительно зашагал к людям, которых про себя назвал купцами.
Гвардейцы плотным полукольцом следовали за ним и министром. Солдаты Фримера тем временем резво окружали дворец, бегом проносясь мимо ворот и шмыгая за живую изгородь при дороге.
– Я – Георг Берроуз, принц Моро, верный слуга Его Величества короля Альбионского Теренса, – холодно представился Георг. – Соблаговолите объяснить, что тут происходит.
– Ва… Ваше Высочество, – растерянно пробормотал самый старший из джалитинцев. – Я – Мауро Веррентайн, конезаводчик. Вселяюсь… вот.
– Вселяетесь? – переспросил Георг непонимающе.
– Ну, да, Ваше Высочество, вселяюсь! Позавчера я купил этот дворец у господина наместника!
– У Назима Сократеса? – упавшим голосом уточнил принц.
– Точно так, Ваше Высочество! Господин наместник освободили дворец еще на прошлой неделе, до осмотра и торга!
Конезаводчик Веррентайн вдруг спохватился:
– Не угодно ли Вашему Высочеству пройти во дворец? Кухня еще не работает, но холодные закуски и вино сообразят сию секунду!
И в сторону ворот:
– Эй, Пьетро! Стол! Мигом!
Георг и Микела обменялись озадаченными взглядами.
– Вот это номер, – пробормотал министр.
– Извольте, Ваше Высочество! – Веррентайн, похоже, преодолел робость перед неожиданными гостями. – Прошу за мной!
В нем не просматривалась та мерзкая угодливость и подобострастность, которую Георг терпеть не мог в окружающих людях с детства. Отчего-то простой конезаводчик, явно наживший состояние умом и трудом, а не получивший в наследство вместе с титулом, вызвал у альбионского принца симпатию.
– Ну, что ж, – сказал уже взявший себя в руки Георг. – Вина так вина!
В конце концов, мы довольно долго взбирались на эту гору и промочить горло совсем не лишне. Правда ведь, Люциус?
Микела, разумеется, не возражал.
– Только, вы уж не обессудьте, хозяин, – обратился принц к Веррентайну. – Гвардейцы пойдут с нами. И на то есть причина.
У конезаводчика смешно округлились глаза.
– Да не все! – рассмеялся Георг. – Только вот эта дюжина. Остальные подождут снаружи. Ведите!
«Дьявол! – подумал Георг с невольным уважением. – Это как же нужно верить в успех, чтобы продать дворец еще до того, как сокровища «Капитании» вновь увидели небо?»
Ральф очнулся от усталого беспамятства, но вставать не спешил.
Невзирая на зверский голод, не замедливший напомнить о себе. Опыт штарха никуда не подевался: если сейчас вскочить, сначала потемнеет в глазах, потом подкосятся ноги и нужно будет искать силы для того, дабы не упасть позорно тут же, у застеленного рундука. А сил не так чтобы очень много.
Сейчас лучше всего полежать минут пять, можно с закрытыми глазами, можно с открытыми. Подождать пока сердце разгонит кровь по телу, еще не вполне отошедшему от беспамятства. Общение со стихиями отнимает пропасть сил. И, как знать, не выпивает ли заодно жизнь штарха, по капле, по глоточку, с каждым разом приближая тот страшный и неотвратимый миг, когда придется распрощаться с этим миром?
Ральф отчетливо слышал как вода омывает корпус брига. Чувствовался также слабый крен на нос, значит вызванная волна по-прежнему исправно влечет «Королеву Свениру» избранным курсом.
Ночью пришлось снова поработать: менять ветер и вызывать новую волну, ибо бриг нужно было подвернуть с курса поненте на практически честный трамонтане. Если чувства не обманывали Ральфа, «Королева Свенира» сейчас должна была уже миновать траверз Тарханкута и устремиться к дальней оконечности Тендры.
Силы потихоньку возвращались. Вместе с силами возвращалась и ясность мыслей.
«Все, – подумал Зимородок. – Можно вставать».
Еще он подумал о кассате – как там четвероногий приятель? Отдохнул после ночного бдения? Наверное, тоже голоден, надо будет добыть ему чего-нибудь вкусненького.
Кроме всего прочего Ральф готовился к неминуемому разговору с Александром, но об этом думать пока не хотелось.
Из кубрика доносился молодецкий храп – отдыхали матросы ночной вахты.
