– Да шучу я, шучу, – отмахнулся принц, по-прежнему смеясь. – Садитесь, – он расчистил от бумаг место на столе, как раз напротив себя.
Ральф присел.
– Но признайтесь, Ральф, ведь вы к кассату заглянули раньше, чем на камбуз, а?
– Это действительно так, Алекс, – сказал Зимородок спокойно, но твердо. – Так всегда было и так всегда будет. Мы с кассатом практически единое целое. Он для меня значит больше чем… ну, например, вот эта рука. Без руки я скорее всего выживу. Без кассата – нет.
– Так уж и нет?
Ральф усмехнулся; получилось не очень весело, даже чуточку горько.
– Вы можете жаловать мне сколько угодно званий и чинов, Алекс. Но я был и остаюсь штархом. Это мой хлеб и моя жизнь. Без кассата я никто.
Меня даже матросом на какую-нибудь занюханную торговую сантону могут не взять – даже наверняка не возьмут, потому что выгоднее взять умелого матроса, а не меня. Поэтому я буду заботиться о кассате так же, как заботился о нем многие годы, с тех пор как впервые вышел в воды. И, пожалуйста, давайте больше не будем об этом. Надеюсь, вы не сочтете мои слова слишком дерзкими.
– Мы с вами приятели, а с точки зрения доброго приятеля ваши слова вообще лишены какой бы то ни было дерзости, – Александр пожал плечами. – Извините, если мои рассуждения вас задели. Впрочем, я совсем не об этом хотел поговорить.
– Конечно, – спокойно отозвался Зимородок. – Вы хотели поговорить о корабле-призраке. Он снова появлялся прошлой ночью.
– Значит, вы его заметили?
– Его трудно не заметить, – Ральф развел руками.
Александр вдруг сделался серьезным.
– А мне показалось, вы были всецело заняты общением со стихиями. По крайней мере, такое впечатление складывалось при взгляде на вас с кассатом.
– Чтобы призвать ветер и волну нужно внимательно глядеть по сторонам, – пояснил Ральф. – Иначе стихии не поймут. Они и так понимают далеко не все, о чем мы с кассатом их просим.
– Ну, раз глядели – тем лучше, – сказал принц. – А знаки вы тоже заметили?
Теперь пришел черед удивляться Ральфу.
– Знаки? Какие еще знаки?
Александр навалился на столешницу, приминая разбросанные бумаги:
– С корабля призрака подавали знаки, Ральф! Лампой… или чем-то другим, потому что я никогда не видывал ламп, дающих такой мертвенный свет. Но это несомненно были знаки! Чередование вспышек!
Упорядоченных вспышек, заметьте, с одинаковыми паузами между знаками!
Я уже полдня ломаю голову, пытаясь разгадать этот код. Если это, конечно, код… а похоже.
– Но… вы что же, запомнили это чередование?
– Что запомнил, что записал! Прямо на манжете, угольком. Собственно, последовательность была не особенно и длинной, всего восемнадцать знаков по две или три вспышки. Вот поглядите!
Он протянул Ральфу лист со столешницы, исписанный чередой точек и тире.
– Это ничего вам не говорит?
Ральф взглянул.
– На стандартную морскую частотную азбуку непохоже… – пробормотал он. – Погодите, я взгляну внимательнее…
Некоторое время Зимородок тщился найти в мешанине точек и тире хоть какую-нибудь систему. Минуты через три он сдался:
– Нет, Алекс. Если это какой-нибудь код, мне он неизвестен.
– Мне тоже, – пожаловался принц. – Но, черти их побери, этих скелетов-плащеносцев! Зачем-то же они подавали нам сигналы?
– Боюсь, это как раз тот случай, когда логика бессильна, – сказал Ральф. – Мы ведь даже не знаем – кто эти плащеносцы с корабля-призрака? И точно ли именно они встретились нам в Амасре?
– Да они, они, – фыркнул принц. – Больше некому. Нам долго еще идти?
– Сейчас около полудня, – прикинул Ральф. – Пожалуй, что Тендра уже должна показаться вдали. Но до оконечности трамонтане… в смысле, до северной оконечности, до головки, мы доберемся уже в сумерках. В сумерках и огибать придется.
– Жаль… лучше бы прибыть на место засветло. Впрочем, поглядим…
Принц неожиданно надолго умолк, погрузившись в какие-то свои потаенные мысли. Ральф ждал-ждал, а потом все же осмелился нарушить воцарившуюся в каюте тишину.
– Прошу прощения, Алекс…
– Вы что-то сказали? – встрепенулся принц.
– Да. Я хотел задать вопрос.
– Какой?
Ральф немного смешался; ему вдруг показалось, что вопрос его неуместен и глуп. Но отступать было поздно. И он, мысленно махнув рукой, выпалил:
– Я хотел спросить вас: какую роль в последних событиях играет младшая дочь Назима Сократеса?
– Амрита? – удивился принц. – А почему вы вдруг заинтересовались этим?
Прежде чем ответить, Ральф на несколько мгновений задумался. Ответ следовало сформулировать максимально корректно.
– Видите ли, Алекс… – Ральф глубоко вздохнул. – С одной стороны, эта девушка произвела на меня определенное впечатление. А с другой – я совершенно перестал понимать что происходит вокруг.
– Ба! – оживился принц. – Амрита вам понравилась? Черт возьми, понравилась, да?
Ральф опустил голову.
– Она аристократка, дочь наместника… пусть и опального. А я – штарх, – пробормотал он.
– Ну, положим, вы – флаг-лейтенант королевской стражи, – невозмутимо поправил Александр. – Поверьте, это немало. И если уж на то пошло, в моей власти жаловать верным людям титулы.
– Пока не за что.
