Всеслав не возражал, и Елисава пожелала принять участие в охоте. Харальд ни слова не сказал ей о своих замыслах, они вообще почти не разговаривали между собой в эти дни. Всеслава она тоже избегала, не желая, чтобы умный и проницательный оборотень догадался, что она передумала, изменила их союзу и почти перешла на сторону Харальда. Княжна надеялась, что Харальд все-таки не забыл ее предупреждения и что эта охота ему нужна как повод мирно вывести всю свою дружину из Всесвяча. Силой прорываться из города, окруженного высокими стенами и запертого крепкими воротами, было бы нелегко и не обошлось бы без потерь. Исчезнув же во время охоты, Харальд получил бы некоторый выигрыш во времени. Хотя все равно его дела останутся далеко не блестящими: имея двести человек дружины, он должен был пройти через половину Руси, сделать полтора-два десятка дневных переходов по рекам и волокам, через земли, населенные чужими враждебными племенами, — и это притом, что его будут преследовать новгородский и полоцкий князья. Двести человек — слишком мало, чтобы выстоять в открытом столкновении с княжескими дружинами, и слишком много, чтобы проскользнуть незаметно, затеряться в лесах. Елисава не спала по ночам от беспокойства, уверенная в том, что все это кончится бедой и большой кровью. Веселенькая у нее получилась свадебная поездка! И какие тролли принесли Харальда на Русь именно сейчас! Задержался бы он еще на годик или хотя бы на пару месяцев — и ничего бы этого не было!
Утром в день охоты Елисава так волновалась, что ее била дрожь. Будениха, одевая княжну, испугалась, что та заболела, и умоляла ее остаться в тереме. Но Елисава только сердилась и отталкивала няньку, которая порывалась проверить, нет ли жара, и даже накричала на боярынь. Уж лучше бы у нее был жар! Сегодня все решится. Сегодня утром она увидит Харальда в последний раз. Что будет потом, Елисава старалась не думать. Сейчас она мечтала лишь о том, чтобы его предполагаемый замысел удался, чтобы он ушел от Всеслава без кровопролития. А Всеслав… Может, он и не станет преследовать Харальда? Если она попросит… Елисава закрывала глаза при мысли о возможном объяснении с полоцким братом, словно не желала видеть того, что ей предстояло пережить. Теперь получается, что она предала и Всеслава, и отца, и даже Магнуса, сохранив жизнь и свободу их общему врагу. Но предательство ради спасения чьей-то жизни все же лучше, чем предательство ради убийства. Этот грех Господь скорее ей простит. И тем она убережет от лишнего греха и отца, и Всеслава. Пусть говорят, что Девка дура и сама не знает, что делает. Пусть что хотят говорят. Лишь бы ему удалось уйти. А Святша и Володьша, Может быть, и не найдут его в чудских лесах. Святша не знает где искать, а у Володьши и других забот хватает.
Всеслав встретил ее на крыльце, веселый, как всегда, но Уставший и невыспавшийся. То ли опять гуляли до утра, то ли у него были какие-то другие дела. Харальд тоже выглядел не очень свежо, но улыбался с таким видом, как будто хотел сказать: достойный человек должен стойко переносить удары судьбы, особенно ушибы о бочку с пивом. И Елисава невольно улыбнулась ему в ответ. Может, его обаяние сразит даже суровых дев[34] у подножия Иггдрасиля и все для него сойдет благополучно? Говорят, кого до срока хоронят, тот долго живет. Харальд однажды уже ложился в гроб по доброй воле — Елисаве очень хотелось верить, что та давняя хитрость послужит ему оберегом, а не предзнаменованием безвременной смерти.
— Ничего, Эллисив! — крикнул ей Харальд, садясь на коня. — Рано или поздно всем нам достанется по семь стоп земли! А мне отведут целых восемь, ведь я все-таки конунг!
И Елисава улыбнулась еще раз. Этого у него не отнять — он ухитряется выбить себе преимущество даже там, где, казалось бы, человеку уже ничего не надо.
Погруженная в свои мысли, Елисава почти не замечала самой охоты. Она скакала вслед за Всеславом, прислушиваясь к далеким крикам загонщиков, доносившимся откуда-то из-за деревьев, — Всеслав поднял чуть ли не все население окрестных сел, тоже еще немного похмельное после Дожинок, отдыхающее в перерыве между жатвой и обмолотом, пока сохли снопы. Взамен он твердо пообещал старейшинам, что на весь срок обмолота будет стоять сухая, ясная, но ветреная погода, необходимая для работ на гумне. Один раз прямо на Елисаву выскочила косуля — ее застрелил кто-то из полоцких кметей, — а затем выбежала из перелеска пара волков, согнанных с дневной лежки, однако Всеслав что-то крикнул, и волков пропустили, никто не стал в них стрелять.
