— Передумала! — Елисава покаянно вздохнула, не выпуская руки Харальда, и в смущении потупила глаза. — Простите, братья, девку глупую, сама не знала, чего хочу. Совсем у меня голова крутом пошла — столько женихов: Фридрих, Харальд, Магнус, один другого краше! А потом подумала… и решила. Я ведь и правда Харальду еще десять лет назад обещалась, грех было бы его обмануть.
— Ну… — Владимир взглянул на новоявленного зятя уже не так враждебно, но пока не знал, что сказать. — Ну и гусь ты, Харальд! Что ж это тебя угораздило, с Ладогой-то! И хоть бы слово сказал, черт косматый! Или мы с тобой первый день знакомы? Я же тебе предлагал отцу слово замолвить — нет, говорил, сам справлюсь. Вот и справился!
— Так ведь справился же! — Харальд улыбнулся. С Владимиром они были хорошо знакомы, поскольку в прошлом году вместе предприняли поход на Византию. — А насчет Альдейгьи ты сам, Вальдамар, меня научил, как надо действовать. Разве не ты мне рассказывал про вашего деда Вальдамара, который таким точно образом добился своей невесты Анны?
— Я еще и виноват! — Владимир хмыкнул. — Ты, Харальд, всегда сухим из воды выходишь!
— Поедемте в Новгород наконец! — взмолилась Елисава. — Так хочется уже отдохнуть как следует!
Тут все оттаяли, заговорили разом. Среди хирдманов Харальда и гридей Владимира очень многие были знакомы между собой и даже приятельствовали, так что в один миг обе дружины смешались, возникла толчея, послышались возгласы на двух языках, мужчины хлопали друг друга по спине и плечам, задавали вопросы. Раздались женские голоса: Завиша и Соломка наконец дали волю чувствам от радости, что встретились со своими мужьями. И вот людская волна схлынула с островка, все разместилась опять по ладьям, весла ударили по серой воде, отражавшей хмурое небо, и дружины направились к Новгороду. Елисава села в ладью с Владимиром и всю дорогу возбужденно расспрашивала его и делилась приключениями, о которых можно было рассказать. Она и правда была от души рада видеть старшего брата живым и невредимым.
До Новгорода было менее двух «роздыхов», поэтому пришли туда в тот же день. Разместились все на Ярославовом дворе, в просторных новых теремах, и Елисава получила в свое распоряжение горницу, выделенную ей женой Владимира, где не было недостатка в вышитых полавочниках, занавесях из персидского шелка и пуховых перинах.
День прошел в суете. Сначала баня, вечером ужин в гриднице и разговоры за полночь. Елисава засиделась непривычно поздно: ей и братьям надо было столько рассказать друг другу. Особенно интересовал ее поход Владимира на емь. Десять лет назад заняв новгородский стол, Владимир, тогда еще четырнадцатилетний отрок, под руководством своего кормильца, воеводы Остромира, и епископа Луки принялся расширять подвластные Новгороду земли. В этом ему охотно помогала новгородская знать, новая поросль, поднявшаяся на корнях старинных ильменских родов, повыкорчеванных княгиней Ольгой. Эта знать, по крови наполовину варяжская, разбогатевшая на торговле, была связана с Ярославом Владимировичем особыми узами взаимной надобности. Князь, обеспечивающий им успешную торговлю и расширение власти и влияния, защитник их выгод в соперничестве с Киевом, был нужен им настолько, что они даже простили ему избиение лучших новгородских мужей в год смерти Владимира. За это Ярослав дал им особые грамоты, подтверждавшие их права, и снизил дань Киеву в десять раз — с трех тысяч гривен серебром до трехсот.
Дело его продолжал Владимир. За десять лет своего княжения он поставил ряд погостов на восточном берегу Нево-озера, вдоль рек Сясь, Оять, Паша, Олонка. Следуя вверх по течению, его дружины вышли в западное Прионежье, где жила емь, племя чудского языка. Опасаясь попасть под власть Новгорода, емь не раз делала набеги на погосты, разоряя княжьи городки и похищая собранные в качестве дани меха, мед и воск. Стерпеть этого новгородский князь не мог и в прошлом году предпринял большой поход. Но тогда довести дело до конца помешал мор, выкосивший почти всех лошадей дружины — говорили, что виной тому колдуны еми, наславшие черную болезнь. В этом году Владимир пошел в Прионежье снова, но на этот раз ему помешало известие о разбое Харальда в Ладоге. Он повернул назад, поскольку по важности прионежские погосты значительно уступали Ладоге. И успел к известию, что Ладога свободна, а разбойник Харальд женится на сестре Елисаве!
