— Да, — с готовностью подтвердила Грядислава. — Как у нас в семье кто родится, так киевский митрополит бискупа со служками присылает, чтобы, значит, окрестил. Такой уговор положен еще со времен деда Изяслава. И меня, и Звеняшку, и Веся, и… прочих.
— А кого — прочих?
— Матушке с батюшкой много детей Макошь послала.
Сестра моя старшая замуж вышла давно… А иные маленькими померли.
Елисаве показалось, что Грядиша чего-то не договаривает, но настаивать не стала. Незачем чужим соваться в дела этого загадочного волчьего рода. Тем более что крестика на груди Грядиславы она что-то не заметила. Та носила небольшое ожерелье из нескольких бусинок с серебряной лунницей — знаком богини Марены.
— Сестра замужем? — только и спросила Елисава, пытаясь вспомнить разговоры о чем-то подобном. Не может быть, чтобы такое событие, как замужество дочери полоцкого князя, прошло в Киеве незамеченным, но она совершенно не помнила о том, чтобы Брячислав заключал родственный союз с кем-то из северных конунгов или западных князей, королей или герцогов. — За кем же?
— А ты не знаешь? — Грядислава посмотрела на нее с удивлением.
— Нет.
— Уж отец-то твой знает, — с непонятным выражением протянула Грядиша, будто у киевского князя были причины скрывать это от семьи и она, Грядислава, знала почему.
— Знает? — еще больше недоумевала Елисава. — Я ничего об этом не слышала. В чем там дело?
— Она за князем смоленским, Станиславом, замужем была, — сдержанно ответила Грядислава. — Давно… десять лет назад.
— А где же она теперь?
— За летигольского князя вышла. Ты, может, поедешь мимо, увидишь ее. Она в Герсике живет.
Елисава не стала задавать больше никаких вопросов, подозревая, что если Грядислава на них и ответит, то ответы ей не покажутся приятными. У нее и раньше было подозрение, что ее отец, Ярослав Киевский, как-то причастен к тому, что смоленский князь умер без наследников, а псковский князь Судислав попал в заточение, где обзавестись детьми, ему понятное дело, не удастся.
В своих блужданиях по черничнику девушки два или три раза натыкались на избушку. Когда Елисава впервые ее увидела, то даже ахнула от неожиданности. Маленькая, вросшая в землю, с дерном на крыше, где даже росли папоротники, покосившаяся избушка смотрела на мир единственным крошечным окошком без заслонки. Конек крыши венчало изображение коня, грубо, но узнаваемо вырезанного из елового комля, с солнечным знаком на груди. Избушка выглядела так, будто в ней-то и живет Мать Волков, обладающая властью созывать всех лесных зверей, сколько их есть, раздавать им поручения и назначать добычу. Тем не менее, избушка вовсе не была заброшенной: к ней вела тропинка, узкая, но заметная, и дверь открывалась без усилий, что свидетельствовало о том, что лесным жилищем часто пользуются.
— Кто здесь живет? — поинтересовалась Елисава, когда Грядислава впервые предложила ей зайти и отдохнуть. Правду сказать, в отдыхе она нуждалась, потому что вышли они совсем рано. А теперь уже перевалило за полдень, становилось жарко, и Будениха постанывала, что у нее больше нету сил.
— Никто не живет. Заходят, кому надо.
В избушке действительно никого не оказалось, но было чисто, земляной пол выметен, паутины нигде не виднелось Обычная деревянная утварь, очаг на полу в середине, глиняная посуда, лохань для умывания в ближнем к сеням углу, полотенце на колышке. Все выглядело так, будто избушка ждет кого-то. Словно в подтверждение этого на столе обнаружилась кринка со свежим молоком и полкаравая хлеба, опрятно завернутого в вышитый рушник. Елисава мельком заметила, что рушник покрыт знаками Ярилы, как жертвенное подношение — она видела такие на весенних праздниках.
— Для кого это? — удивилась она. — Ты же говорила, что тут никто не живет?
— Приносят, — неопределенно ответила Грядислава. — Да ты садись, не бойся. Здесь кто зашел, тот и хозяин.
Она достала с полочки возле окошка дощечку, развернула рушник, отрезала несколько ломтей хлеба и оделила гостей избушки — Елисаву, Будениху, Кресавку и свою подругу Нерядицу, которая тоже сегодня пошла с ними. С той же полочки княжна сняла два берестяных жбанчика, налила молока из кринки и вручила Елисаве и Буденихе. Видно было, что она бывает здесь часто и знает все хозяйство. Отдохнуть после долгого блуждания по лесу было приятно, и Елисава махнула рукой на опасения, что поедает жертвенные приношения кому-то из хозяев леса: отец Сионий не видит, а Бог простит.
Через день они пошли за ягодами уже в другую сторону, но к полудню снова оказались возле загадочной избушки, будто она сама каким-то чудом возникла у них на пути. Но Грядиславу это ничуть не смутило, и Елисава решила, что просто потеряла направление в незнакомом лесу и не заметила, как они снова забрели в те же места. И немудрено: сегодня она повстречала такое, что совсем сбило ее с толку.
