— Кто там с тобой? — Держась за перила, Радога остановился на середине лестницы и смотрел на нее снизу вверх. За его спиной стояли еще человек пять гридей, и при свете факелов в их руках Елисава видела холодный блеск обнаженных клинков. Ее переполняло чувство тревоги, но она старалась выглядеть невозмутимой и строгой. В жилах княжны текла королевская кровь многих поколений ее предков, которым не раз случалось бывать в переделках, и она обязывала не терять головы.
— Со мной послы Магнуса конунга и мои ближние женщины. Но я жду ответа: что происходит? Терема горят? Или князь Всеслав делает совсем не то, что обещал сделать? Почему у твоих людей в руках оружие, воевода Радога? Уж не со мной ли вы собрались воевать?
— Князь Всеслав тебе сам все объяснит. А мне велено присмотреть, чтобы тебе беспокойства никакого не было. Если там есть кто из мужчин, пусть выйдут.
— Здесь два человека, послы Магнуса конунга. Я хочу, чтобы они остались при мне.
— Ладно, пусть остаются, — не без колебаний, но все же согласился Радога. — А ты, Ярославна, пока из горницы не ходи. Обожди, придет князь Всеслав и сам тебе все расскажет.
— Что с воеводой Вологой?
Но на этот вопрос Радогость предпочел не отвечать и ушел, но пять или шесть его гридей остались у подножия лестницы, в нижних сенях. Елисава вернулась в горницы.
— Ну и дела! — Остановившись посередине, она развела руками. — Господи Иисусе! Ничего не понимаю. О Боже! — Елисаву вдруг осенила еще одна мысль. — Они открыли ему ворота… потому что с ним была я… Если он и правда… Выходит, я сама помогла ему…
Ее била дрожь. Она не то чтобы боялась за себя, но ее переполняли сильная тревога и растерянность. Происходило совсем не то, чего она ожидала, причем что-то очень нехорошее. Она привыкла видеть врага только в Харальде, но опасность подстерегла совсем с другой стороны! Похоже, что Всеслав действительно захватил Луки. До Елисавы постепенно доходил смысл слов Ивара, которые подтверждались и бестолковыми причитаниями Зимятовны, и действиями Радоги. Зачем ему это надо, она не спрашивала: тот, кто владеет ключевым участком важнейшего пути, имеет огромные преимущества как в мирное время, так и во время войны. Двадцать лет назад Брячислав захватил Витьбеск и Всесвяч, подчинив себе южную часть перевала с южных рек на северные. И Ярослав признал его завоевания, чтобы заключить очень нужный тогда мир. Теперь сын решил закончить дело отца и подгрести под себя северную часть. Здесь уже Ловать, и он, захватив ее истоки, откроет себе прямую дорогу на Новгород… который его отец разграбил во время войны двадцатилетней давности. Если только предположить, что полоцкие князья нарушили договор «быть заедино» с Ярославом, то все остальное становится и объяснимым, и возможным.
И если все именно так, то она, Елисава, своими руками помогла Всеславу! Осознав это, княжна закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть эту бездну стыда и отчаяния. Она сама, пусть невольно, но своим присутствием заставила воеводу Вологу поверить полочанам и впустить их в город! И Святша помог — объявив воеводе, что скоро прибудет его союзник, полоцкий князь. А он оказался вовсе не их союзником…
Соломка стояла у окна и прислушивалась. В темном небе из-за облака виднелась ровно половина луны — верхняя. Это зловещее зрелище только усилило тревогу и растерянность Елисавы. Полнолуние. Время, когда оборотни наиболее сильны.
Ночь была полна звуков: шаги, голоса, скрип дверей. Вот кто-то истошно заорал, но тут же умолк, будто ему зажали рот. Потом опять крики, глухие удары клинков по щитам, резкий лязг железа — кто-то схватился меч в меч, — но и эти звуки быстро стихли. И все же оставалось много неясного, и Елисава с нетерпением ждала, когда Всеслав соизволит прийти и объясниться с ней по поводу происходящего. Княжне очень хотелось взглянуть в глаза этому человеку… или не совсем человеку, который, будучи таким ласковым, приветливым и заботливым с ней, в то же время таил в душе самые черные, коварные замыслы. Истинный оборотень!
Она прождала почти до рассвета и два раза требовала у десятника, сторожившего внизу, послать кого-нибудь за князем. И только когда совсем рассвело и Елисаву начало клонить в сон после ночи, проведенной в бесплодных метаниях от окна к двери, он, наконец, явился.
Выглядел оборотень, как всегда, лишь чуть-чуть утомленным. Негромко постучавшись, он вошел в горницу один и учтиво поклонился Елисаве.
— Будь здорова, сестра! Прости великодушно, если спать тебе помешали. И вы, женщины, простите.
— Что происходит? — Не здороваясь и не предлагая ему сесть, Елисава остановилась напротив. — Ты захватил Луки? Пленил воеводу и его дружину? Это все, правда?
— Правда, сестра. — Всеслав смотрел на нее с такой безмятежностью, будто она его спрашивала о простых житейских вещах и вся его вина заключалась лишь в том, что он помешал ей спать.
