– Что касается второго пункта («вообще»), то он даже не обсуждается. А по первому отвечу: молча. Просто подобрал на полу, там она валялась, и спрятал под одежду. Все были так напуганы, что не заметили. А вы стояли рядом и увидели. И вы, как бы между прочим, рассказываете об этом. Ну, например, Астровой… и Прасковье Ивановне обязательно… и еще кому-нибудь, на ваше усмотрение. Одновременно Маша собирается в Москву навестить сына…
Маша удивленно вскинула бровь.
– Шура, я собиралась поехать в феврале…
– Ну, и поедешь в феврале… Однако расскажешь всем, кому только можно, что едешь сейчас. А сама одну-две ночи у Евлампиевых проведешь, с Ириной пообщаешься – Ирина ведь уже послезавтра приедет. Саша, ты не будешь возражать, если Маша у вас переночует?
– Не буду, – кивнул Евлампиев. – Тем более что я уже понял твой замысел. И, скорее всего, мне в это время предстоит сидеть в засаде. Я согласен на этот план лишь в том случае, если буду рядом с тобой!
– Именно так! – вскричал Соргин. Обычно сдержанный, он иногда все же проявлял сильное волнение. – Ты будешь сидеть в засаде вместе с майором Павловым.
– Позвольте, – осторожно заметил Павлов, – я своего согласия не давал… Извините, уважаемый Александр Павлович, но высказанные вами предположения о наличии некоей тетради и тем более о связи преступника с событиями времен войны не доказаны. Это всего лишь предположения, – он усмехнулся. – Полет фантазии!
Наступило молчание. Павлов задумался. И Александр Первый, и Александр Второй были уважаемые в городе люди, большого ума люди, прекрасные специалисты и благороднейшие. Однако эти умнейшие люди один раз уже вовлекли его в сомнительное дело. Он уже ругал себя один раз, что пошел у них на поводу. Обыск во флигеле дома Летуновского начальству не понравился, да и подчиненные шушукались. После того обыска он чувствовал иронические взгляды у себя за спиной.
Было очень неприятно, когда полковник, начальник Б-ской милиции, отпустил язвительное замечание насчет излишней активности и странных фантазий майора милиции.
«Нехорошо милиционеру иметь такое бурное воображение», – сказал полковник.
И Павлов был с ним совершенно согласен: логика – хорошо, воображение – излишне. Но с кем поведешься, от того и наберешься. Эти друзья – Александр Первый и Александр Второй – действовали на него магнетически. Майор еще со студенческих лет уважал их способность к жесткой логике. Однако порой они начинают фантазировать, особенно Александр Первый.
– Нет, – твердо сказал Павлов. – Извините, Александр Павлович, но ваш план никуда не годится. Наличие тетради – всего лишь предположение, очень сомнительное к тому же. Еще менее доказана связь с событиями тридцатилетней давности. К чему эти фантазии? Имели место две попытки ограбления. Это очевидность. Остальное – фантазии. Если же предположить, что дело и впрямь в тетради, ваш план опасен: что это за ловля «на живца»? Это из художественной литературы… Если тетрадь существует и вы объявите, что она у вас, это крайне опасно для вас. Единственное, что меня успокаивает, – никакой тетради нет и ваших слухов просто никто не заметит!
Он немного помолчал и решил смягчить свои слова.
– Не лезьте вы, пожалуйста, в это дело! – сказал он проникновенно, глядя на обоих математиков. – Каждому свое. Преступников должна ловить милиция. Вы, Александр Павлович, уже сильно рисковали один раз, когда в окно к Пафнутьеву прыгнули. Ну, тут поступок смелый, я не спорю. И вы человека, конечно, спасли… – майор замялся. – Однако в другой раз так не делайте! Если б не эта юбка, оставленная в туалете, да не царапины свежие в замке, сидеть бы вам в тюрьме, и я ничем не смог бы помочь! В общем, давайте подписывать бумаги. Вы, наверное, хотите отдохнуть, ведь не спали всю ночь!
Намек был понят, бумаги подписали быстро. Учитывая пижамные штаны Соргина, майор предложил отвезти его домой на милицейской машине. Однако Шура отказался и предпочел вызвать такси. Мотивировал он тем, что не желает в очередной раз привлекать внимание соседей к своей персоне, раскатывая на машине с приметной синей полосой.
Павлов все же решил, что доцент обиделся на него. Ладно, на обиженных воду возят. Потом сам поймет, что неправ был.
Выпроводив гостей, майор тяжело вздохнул и сел писать отчет.
Отчет дался легко – обнаруженные улики убедительно свидетельствовали о невиновности доцента пединститута Соргина… Напротив, его вмешательство спасло пострадавшего Пафнутьева. Было очевидно, что кто-то раньше его проник в квартиру, используя отмычку. Но кто? И вроде найти преступника теперь не трудно: всего одиннадцать квартир в общежитии, кто-то из жильцов, конечно….
