Тамара, узнав все, тоже не стала отговаривать зятя: неужели им так и жить на сто сорок рублей? Тем более что родилась Таня, а ребенку нужны хорошие условия. Машина, поездки к морю, дача на берегу Хопра – об этом мечтали Пафнутьевы, связывая получение необходимых им материальных благ с защитой кандидатской диссертации Геннадия.
Дело между тем шло плохо. Тетрадка не помогала! Пафнутьев при всем старании не мог изложить идеи Игоря Черняева свободно, как свои, просто потому, что не вполне понимал их. Для понимания требовалась бо́льшая начитанность, более глубокое знание предмета, и даже этого было мало, и это было не главное. Требовалась острота ума, чтобы осилить полет мысли автора идеи – расправить крылья и лететь вслед за ним! Требовалось повторить и объяснить немыслимые виражи чужой, недоступной Геннадию мысли, заполнить лакуны, известные и понятные гениальному автору. Пафнутьев не мог!
После рождения ребенка Пафнутьевым дали однокомнатную квартиру в общежитии пединститута, они жили теперь отдельно. Тамара скучала по дочери, искренне желала добра зятю. Ее понимание добра было близко к тому, как понимал его Геннадий. Квартира, машина, дача, положение в обществе – это то, к чему может и должна стремиться молодая семья. И неважно какими путями! Поэтому Тамара оправдывала зятя: пусть защитит диссертацию хоть как – ну и что, если не свою?! Тем более автора уже нет в живых. Кто где может украсть, тот там и украдет – она была уверена в этом. «Все так живут. Иначе не проживешь», – думала она.
Убийство Ольги стало для Тамары большим потрясением. Она единственная сразу поняла причину и последствия. Причина была в тетрадке погибшего на войне инженера Черняева, бойца штрафбата, – в невыполненном обещании, в нарушении воли умершего. А последствия непременно должны были коснуться ее семьи – и Тамара имела все основания бояться, что они будут еще более трагичны.
<p>Глава 30</p><p>Софья Мефодьевна топит печку</p>Чтобы не смущать людей полосатыми штанами Александра Первого (все-таки он человек в городе известный), такси вся компания дождалась в кабинете Павлова. Машина приехала очень быстро – к милиции же вызвали.
Соня удивилась, что Александр Николаевич не пошел домой, а тоже в такси сел, хотя он в другой стороне жил.
Когда подъезжали к общежитию, Александр Павлович сказал:
– Софья Мефодьевна, пойдемте к нам завтракать! Мы, правда, сегодня еще не готовили, да ведь и вы, скорее всего, тоже. Давайте у нас позавтракаем вместе чем бог пошлет!
Сковородникова согласилась: ей с этой компанией очень интересно было. И что теперь Александр Павлович решил делать с тетрадью? Отказался ли он от своего намерения «ловить на живца»?
Выйдя из машины, все вчетвером пошли к Соргиным.
Пока Александр Павлович переодевался, Мария Борисовна жарила на всех яичницу.
Пришлось тащить еду и посуду в комнату – на кухне четверым было тесновато.
Пока яичницу ели, молчали – проголодались все. А когда хозяйка начала разливать по чашкам чай, Александр Первый сказал:
