– Тетрадь эта у нас, – сказала она твердо. – А к нам попала давно уже, от Ольги Васильевны Семеновой. Сейчас она у моей мамы, Тамары Викторовны Козодаевой. Мы отдадим ее только в милицию, лично майору Павлову. Пусть едет к маме с охраной. Только там, в тетрадке этой, не секретный код управления миром, это Акиньшин выдумал сам. Гена все-таки разобрался в чертежах и формулах этих. Там схема космического корабля, принципы его движения. Гена говорит, что отчасти эти сведения уже устарели, уже созданы и отправлены в космос подобные корабли. Но может, что-нибудь еще удастся использовать. Для полетов на дальние расстояния.
<p>Глава 38</p><p>Случайно подслушанный разговор</p>Летом 1942 года Мите исполнилось восемь лет. И уже второй год он недоедал. Ему почти всегда хотелось есть. Да что там «почти»… Всегда! Он рос, а питательных веществ организму недоставало. И нельзя сказать, чтобы Акиньшины жили в эти годы хуже других. Когда Митиного батьку призвали, мать пошла работать на каучуковый завод. Там считалось вредное производство, поэтому карточки рабочие получали хорошие. Мать давала Митьке и хлеб, и борщ варила с капустой и свеклой, а летом – с крапивой и лебедой, и даже мясо когда-никогда перепадало. Все равно есть хотелось: мальчик рос.
Днем мать уходила на работу, и он оставался в комнате один. Они жили в коммунальной квартире в центре Ворска. У них была своя комната. А кухня в квартире была общая, на четыре семьи. Сейчас, когда немцы подходили к Ворску, только три семьи остались в общей квартире. Ягодкины эвакуировались еще зимой. Тетя Катя Ягодкина работала в детском доме и уехала с детдомовскими детьми, и Муську свою забрала. Муська большая, ей четырнадцать лет. Теперь в квартире остались старики Пузыревы, Федька Двигун (его мать, тетя Наташа, умерла весной) и они, Акиньшины.
Митя с мамой жили в комнате напротив кухни, рядом с Пузыревыми. А по эту сторону коридора жил Двигун (его комната к кухне примыкала.) А в следующей комнате раньше жили Ягодкины, но там теперь никого не было, та комната пустовала. Кухней вообще только они с мамой сейчас пользовались, да еще немножко Пузыревы. Мать, уходя на работу, оставляла Мите на кухне еду. Борщ нужно было разогреть на керосинке. Две картофелины лежали в миске. Иногда был маленький кусочек хлеба.
Митька съедал все сразу после ухода матери, борщ не разогревал, так ел. Если был хлеб, проглатывал в момент, а не прихлебывал кипятком, как учила мать. Очень скоро ему опять хотелось есть.
Если дома не было Пузыревых, он шел на кухню. Пузыревы подозрительные, они за ним следили, прогоняли с кухни, считая, что он ворует еду. Он и вправду воровал, когда находил.
