То, что он видел, ему не нравилось. Тот, кого он, когда-то пожертвовав своим слугой спас, устроил весь этот беспредел творящийся вокруг. На территории клана Мацуба естественно всё было спокойно, настолько, что казалось, будто это совершенно другая страна. Сегу сама крепко держал власть в клане, и на своей территории не допускал никаких перекосов ни в сторону черни, что с интересом смотрела на восстания, ни в сторону противостояния императору, как некоторые аристократы. Поддерживать же слабого и глупого мальчишку, что так и не научился править, желания у него не было так же. Потому Мацуба, заняли нейтралитет, закрыв свои территории. Производство еды и вещей первой необходимости было на землях клана, посему сделать такой жест ради мира и спокойствия у него получилось без проблем. Сейчас же нужно выступить с обращением к жителям, дабы пресечь панику и подстрекательства.
Сегу сама был человеком старой закалки. Он не считал себя обязанным перед кем-то отчитываться, но сейчас, когда плебс поднял голову и взял в руки оружие…. Иногда стоит идти наперекор своим принципам, ради жизней большинства. Старик с тоской посмотрел за окно. На площади перед его особняком, в котором он проживал и из которого правил, сменив душный офис, уже собралась толпа. Местечковые журналисты, сельские головы, чиновники. И, конечно же, полицейские, что должны были подчиняться только управе в Токио, но по факту, были полицией клана. И все они, как и сотни тысяч прильнувших к экранам сидящих по домам простолюдинов ждали его. Ждали его объяснений.
— Я слишком стар, для всего этого. — Пробормотал он.
Передать власть сыну не получилось из-за гибели последнего, рак не щадит никого. Внуки же не проявляли интереса к управлению, нет они не были инфантильными идиотами, коих много развелось в аристократических семьях, просто их радовали другие вещи. И они как можно дольше хотели оттянуть момент принятия кем-то из них власти, считая её слишком обременяющей. Он хорошо воспитал их. Старик улыбнулся.
— Пора. — Он хлопнул себя по коленкам и поднялся.
Стряхнул несуществующие пылинки с идеального кителя, улыбнулся белоснежной улыбкой себе в зеркале, и вышел из кабинета. Важно кивая головой кланявшимся людям в коридоре, он шёл на выход. Нужно всего лишь объяснить ситуацию. Почему семья какого-нибудь Каташи, не может навестить бабушку в Токио. И не отвертишься, словом потому что это моя земля, а вы тут гости. Это поколение не знает благодарности, за то, что они могут свободно жить, нет. Они привыкли к своей свободе настолько, что стоит хотя бы ненадолго задеть её, по весьма объективным причинам, и она только что евшая с твоей руки будет эту руку кусать. С каждым шагом Сегу сама мрачнел, накручивая себя.
К моменту, когда он вышел из дверей своего дома, он был невероятно хмур. Его лицо выражало недовольство медведя, которого разбудили посреди зимы, и грозило смертью каждому, кто попробует усомниться в правоте грозного старикана.
— В Японию пришли смутные времена. — Разжав губы, стал говорить он. — Но не иноземцы принесли нам беду, не соседи приносят нам беды. — Он обвёл притихших людей взглядом. — Мы сами взрастили себе врагов. Своей мягкостью. — Кулак пожилого главы с силой опустился на жалобно скрипнувшую тумбу. — Мы решили, что западная культура принесёт нам счастье, что западные деньги принесут нам радость и смысл жизни! Нет! Они принесли только горе и разрушение. — Прищуренный взгляд, будто наблюдающий сквозь прицел прошёлся по толпе, и остановился на объективе камеры. — Вы все живёте на моей земле и земле моих предков. Я принял решение и земли моего клана будут закрыты для всех! Если вам не нравится моё решение, — он сделал паузу — выметайтесь с моей земли.
Старик взмахнул рукой и отошёл от трибуны. Тишину прорвали возгласы журналистов и простых людей. Их голоса сливались в какофонию, не давая разобрать ни слова. Мудрый Сегу сама знал, что только идиот побежит из спокойного места, в ужас наставшей гражданской войны. Он был на сто процентов уверен, что императора скоро убьют, и аристократы будут рвать друг друга на части, в попытке откусить побольше. И он невольно приложил руку к тому, чтобы это случилось. Парень был всего лишь чьим-то инструментом, но именно его рука принесла войну на землю восхода.
— Эх Акихико. — Неслышно пробормотал старик.
Внезапно гвалт собравшихся, бессвязно выкрикивавших вопросы оборвал выстрел. Сегу сан дёрнулся и упал, пуля пробила лёгкое. Вокруг зашевелились люди, кто-то из журналистов кричал от ужаса, охрана и полиция распихивали людей, кто-то подхватил главу клана и крайне неуважительно, но быстро поволок в дом.
— Сегу сама держитесь. — Кто-то раздражающе говорил главе на ухо.
Естественно, если бы Сегу сама мог говорить, то он послал бы говоривших слова поддержки нахрен, однако всё что он мог делать это спокойно думать о собственной смерти и неразборчиво булькать.
