Думая о том, что идиоты плодятся и всё больше в страну, за которую молодому ещё Сегу приходилось убивать и несколько раз едва ли не отдать свою жизнь, проникает отравляющие веяния западной культуры, старик нервничал. Его не страшила смерть, он прожил достойную жизнь, и оставляет после себя достойных потомков. Страшило только то, что вокруг его потомков было куча идиотов, с промытыми мозгами, размышляющих о равенстве всех людей. Все люди рождаются в разных условиях, изначально неравных и живут в неравных условиях, и только умирают все одинаково. Родившись наследником клана Мацумото, Сегу сама искренне считал, что настоящий аристократ должен достойно встретить свой конец, каким бы он не был.
Врачи, крутящиеся вокруг, не давали уплыть в спокойное забытье, постоянно тормоша и что-то требуя. Моргать отвечая на занудные вопросы, хрипеть втягивая воздух через трубку.
***
Ито Сэберо сан выключил телевизор и его губы растянулись в ухмылке. Последний сдерживающий фактор для многих простолюдинов и аристократов это император, несмотря на слабость двух последних, они всё же остаются символом непрекаемой власти, убрать его, и простые имперские солдаты не захотят умирать под предводительством аристократов, тем более если подстроить гибель императора от рук аристократа.
— Сэберо сама, к вам посетитель. — С поклоном вошёл секретарь.
— Так пропусти его. — Махнул рукой мужчина.
В помещение вошёл Утияма Юто сан, глава недавно образованного аристократического рода Утияма, более являющийся бизнесменом, чем воином, и ведущий дела со многими корпорациями, принадлежащими простолюдином, и что самое главное, понимающий современную действительность.
— Сэберо сан. — Вежливо поклонился вошедший.
— А, Юто сан, проходите. — Хозяин помещения указал на кресло напротив себя. — Как ваши дела?
— Может вас интересует как наши дела? — Невежливо оборвал его мужчина. — А дела наши не очень. Не знаю, как с вашей стороны плана, а вот с моей, после того, как Нисимура забрал власть, всё стало грустно.
Сэберо сан едва сдержал себя от смеха, когда несколько недель назад Утияма Юто пришёл к нему с предложением влиться в их коллектив, потому как терпеть не мог напыщенных болванов, ведомых на поводке союзом Нисимуры и ныне покойных Миллеров, и видел, что ведут их к погибели, у Сэберо и возник план подставить молодых аристократов, выставив их убийцами. Однако Юто в роли шпиона был весьма посредственным.
— Они знают, что вы объединились и что-то замышляете, они знают, что это вы заварили эту кашу! — Немного истерично воскликнул Юто.
Господин Ито только поморщился. Юто сан славный малый, неплохой бизнесмен, но вот труслив как барыга, торгующий наркотиками в центре Токио. Чуть что готов всё бросить и бежать. Как его угораздило стать заговорщиком и шпионом, Сэберо даже себе и не представлял.
— Юто! — Немного повысил голос он. — Успокойся. Скажи своим, — на этой фразе аристократ поморщился — что император завтра выступит перед народом, в моём небоскрёбе, номер студии тебе даст мой секретарь.
Глаза Юто просияли. Трус, он конечно знатный, но не идиот, и он понимает, что как только императора не станет, развернётся борьба за власть, и на него уже по большей части будет всем плевать.
— Я понял, думаю, что они пошлют кого-то из опытных убийц. Возможно из выживших Миллеров, билетом в один конец. — Торопливо пояснил мужчина.
Значит уже обсуждали кто сделает это. Ещё лучше. Подумал Сэберо сан. Доказательство сговора аристократов с зарубежными «агентами влияния». Ито был прав, Ито во всём белом берёт падающую власть в руки.
— Но что мне сказать про вас? — Спросил Юто сан.
— Правду, скажи, что и тебя хотели завербовать, но ты отказался. Тогда-то я и проговорился, что вытащу сюда императора.
— Они не решат, что это ловушка? — Испуганно спросил аристократ.
— Нет. — Сэберо искривил губы в неприятной усмешке. — А даже если и решат, то всё равно более удобного варианта для нападения на императора не будет.
Я потерял всякий счёт времени. Тут я минимум день или два. Проснулся я от дикой боли. Кожа, мышцы, всё страшно болело, горело, будто бы каждую складочку тела, каждую мышцу, обвели острым скальпелем, насыпали соли, облили бензином и подожгли. Шевелиться не хотелось, хотелось валяться в забытьи, но вне никто этого не дал делать. Дышал я и то через раз. Разбудила меня порция электричества, заставив ловить воздух ртом, будто рыба, выброшенная на берег, а следом за ней внезапно включился яркий свет.
Я, щурясь будто вампир, посмотрел на дверь. Она щёлкнула, оповещая о том, что у меня посетитель, и в неё зашёл мой шанс на спасение. Он был уже не столь весел, как раньше, лицо его то и дело искажалось от боли. Сколько он уже страдает так, я не знал, но день минимум.
— Ты! — Прорычал он. — Сын собаки, что ты со мной сделал? Мои внутренности горят, так ещё это как то перешло на мою семью.
