Сокрушая ночь полностью

Атаковали со всех сторон.

Люди, уже давно испустившие последний вздох, теперь штурмовали поле. Большинство из них обмотали свои разложившиеся лица грязной льняной тканью, сквозь которую проглядывала гниль, но другие обходились без нее, не заботясь о том, что части их самих отсутствуют или висят на тонких сухожилиях, готовых вот-вот лопнуть.

Они поднимали ржавое оружие в воздух, спрыгивая с холма и покидая свое лесное укрытие. Их широко распахнутые нечеловеческие глаза казались бездонными ямами, которые светились всякий раз, когда замечали меня.

Моя магия и душа стали единым целым, и вместе они среагировали прежде, чем я успел осознать происходящее.

Огонь вырвался из моего тела, лизнув каждый дюйм кожи, пока я весь не обернулся жаром и пламенем. Приятное гудение заставило меня вздрогнуть, то был отзвук божественности в моей крови.

Я стал силой, а не Джудом Мэддоксом, простым смертным. Я стал чем-то гораздо большим, чем плоть и кровь.

Направив свое пламя на орду нападавших, я поджег их одним взмахом. Их визги пронзили ночь, а те, у кого не было языков и губ, дико метались, прежде чем окончательно умереть.

«Они не живые», – напомнил я себе. Наблюдать за кончиной подобных тварей должно было быть легко, однако когда-то они были людьми, по несчастью ставшими жертвами проклятия.

Смешок Исайи следовал за мной, пока я шел по полю, а пламя продолжало исходить из моей груди, глаз и рук. Языки огня сталкивались с нежитью, но их было слишком много, чтобы уничтожить их полностью.

Те, кто уклонялся от моего пламени, быстро нападали снова.

Один из ублюдков поднял меч, пока я сражал его жутких товарищей, тупой клинок целился мне в сердце. Прежде чем я успел отскочить, он нанес удар.

Сталь вонзилась мне в грудь, рана отозвалась жгучей болью, а зрение на мгновение потемнело, когда по краям правого глаза заплясали черные точки. Из раны сочилась кровь, но уже спустя несколько мгновений после того, как я вытащил клинок, боль превратилась в терпимое покалывание – от рук Исайи мне приходилось испытывать гораздо худшее. Я с удивлением наблюдал, как плоть срослась и рана закрылась.

Нежить замерла, наклонив голову.

У твари не было ни единого шанса.

В моем горле зародился рев, и я устремил взгляд на грудь врага, на то же место, куда он вогнал свой клинок. Существо вскрикнуло, попятилось и взорвалось, кости и серая кожа дождем посыпались с неба. Когда я покончил с ним, от него не осталось даже пепла.

Я схватился за грудь, торжествуя, но при этом постоянно чувствуя на себе взгляд Исайи.

В его представлении я уже обречен на смерть, независимо от того, заботился он обо мне или нет. Но сколько бы убийц в масках он ни послал…

Только Богоубийца способен лишить меня жизни.

Оружие, которое находилось у меня.

Возможно, Исайя был слишком ошеломлен моим исчезновением под его храмом, дабы вспомнить, что оно при мне. А может, он просто не видел во мне угрозы, планируя забрать клинок, когда я ослабею после борьбы с его существами.

Его гордыня станет его погибелью.

Я увижу рассвет. Я спасу свою девушку. И я сам буду вершить свою судьбу.

Потому что. Я. Этого. Достоин.

Туман выполз из кустов, лизнул сапоги моих врагов, вскарабкался по ногам и туловищам. В них ощущался голод, их шеи выгибались под невероятными углами, а тусклые глаза искали новую жертву.

Я выпустил волну огня по почерневшему полю, и моя магия с легкостью отозвалась.

Огонь охватил тела нежити, опаляя их кости и наполняя воздух едким дымом.

Но затем я услышал вдалеке крики – человеческие крики.

Скорее всего, существа в масках заполонили близлежащие дома и деревни. Они пожирали жителей и устраивали хаос.

– Ты позволяешь им убивать тех самых людей, которым, по твоим же словам, стремишься помочь! – крикнул я через плечо, чувствуя на себе пристальный взгляд Исайи. Запыхавшись, я зарубил приближающуюся с ржавой булавой тварь. Челюсть твари свисала, на носу и губах разрослась гниль и плесень.

– Знаю, это разбивает сердце, Джуд, но порой мир должен сгореть, чтобы возродиться, – мрачно сказал Исайя. – Мы все восстанем из пепла, объединившись и став сильнее. Кроме того, я вижу в этом небольшой стимул, чтобы ты смирился со своей судьбой. Сдавайся.

Друг, о котором я когда-то заботился, погиб в Тумане. Я отказывался верить, что его сердце бьется в груди стоящего за моей спиной монстра. Его лицо оставалось пустым и безэмоциональным, и меня пробирало холодом до глубины души.

Вой сотрясал ветви деревьев.

Волоски на руках встали дыбом, и я медленно повернулся к лесу.

Блеснули голубые глаза, а истошные вопли предшествовали звуку ударов лап по земле. Что-то приближалось. Что-то мощное.

Что это, черт возьми, такое?

На краю поляны появилась фигура, невысокая и худая, с длинными прядями волос, развевающимися за спиной. При ее приближении отчетливее засияли голубые глаза, и я было приготовился выпустить еще один залп огня, но тут новоприбывшая показалась во всей красе.