Мы с Джейком двинулись в лес, навстречу яростному ржанию Старлайт, двое смертных, не обладающих ни каплей магической силы, и все шансы были против нас.
Но в одном мы были уверены…
Нас не поставят на колени. Мы не сдадимся. И мы будем сражаться до последнего вздоха… прихватив с собой столько монстров, сколько сможем.
Лориан – отшельник, благоволящий зверям, которых он лелеет лишь на расстоянии. Говорят, его сердце принадлежит только одной сущности, но она отказывается признать, что эти чувства взаимны.
Ягуары Лориана оказались такими же смертоносными, как их описывали в легендах.
Один из них набросился, перехватив огромной пастью горло нежити, – и тут же раздался тошнотворный хруст.
Лориан следовал за Мэлайей, как всегда хмурясь и неустанно украдкой посматривая на богиню. Если он задерживался на ней взглядом слишком долго, черты его лица чуть смягчались. Могло показаться, что он беспокоится, но как только его внимание вернулось к Исайе, то лицо бога вновь приобрело бесстрастное выражение.
Бог Луны с ревом выпустил поток теней, и его магия подхватила ягуара, свалив его с ног. Когда он прижал его к земле, животное заскулило и тишину нарушил жуткий треск костей. Ягуар больше не двигался.
– Ты ублюдок! – закричала Мэлайя, метнув в него кинжал. Исайя одним лишь движением руки с помощью теней отбросил его в сторону.
Лориан перехватил руку богини, прежде чем она успела сделать еще один бесполезный выпад. Эмоции на ее лице менялись: от гнева к печали, затем снова к ярости, но она опустила руку, бросив короткий взгляд на Лориана.
На поляну выскочило еще больше ягуаров, они щелкали челюстями на наших врагов, и их рык звенел у меня в ушах. В звериных глазах сверкала убийственная ярость.
Исайя приготовился вступить в схватку с приближающимися богами, его поведение было спокойным, пугающе спокойным. Даже когда они объединились, он не боялся их, да и с чего бы ему бояться? Он украл их силу, их молитвы и искренне верил, что станет единственным бессмертным, который уйдет с этого поля живым.
Когда его внимание переключилось на богов, у меня появилась прекрасная возможность проверить свои новые силы. Однако, повернувшись к нему и намереваясь выпустить огненную вспышку, я замешкался.
От одной мысли о семье у меня щемило в груди, и в то время я был готов на все, дабы притвориться, что мы действительно братья.
Потерявшись в лживых воспоминаниях, я не заметил приближающуюся тень, пока не стало слишком поздно.
Устроенный Исайей взрыв повалил меня на спину. Задыхаясь, я хватал ртом воздух, из приоткрытого рта тянулась тонкая струйка черного дыма.
– Вставай! – раздался позади меня знакомый голос, резкий и полный огня. – Джуд!
Я боролся всерьез, мой внутренний огонь поднимался к горлу, сражаясь с кислотными тенями. Они были такими холодными, что обжигали.
Пока тело страдало, я слышал ее голос, зовущий меня по имени. Этого оказалось достаточно, чтобы моя магия вспыхнула и возродилась ради возможности совершенно нового завтра… завтра с девушкой, которая продолжала звать меня издалека.
Моя девочка
Тени Исайи с шипением метнулись прочь. Я сильно закашлялся, пытаясь выпустить тьму, которую он нагнал в мои легкие.
Мэлайя послала через ночное небо пылающую стрелу. Наконечник вонзился в плечо Исайи, и стрела полыхнула красным. Бог Луны оскалился, сосредоточившись на Мэлайе и ее безупречном оружии, а Лориан выхватил свой клинок.
Когда Исайя отвлекся, оказавшись загнанным в угол, я повернулся и обнаружил Киару верхом на Старлайт, за ней сидел Джейк, обхватив ее за талию.
Она была больше, чем просто воином, – она являлась символом, мифом во плоти. И теперь она мчалась вперед на лошади, чтобы вступить в битву, которая сотрясет весь мир.
Я не мог любить Киару еще сильнее.
Под блестящей шерстью оттенка красного дерева бугрились мускулы Старлайт, а ее глаза сияли мерцающим золотом. Киара похлопала кобылу по бокам, прежде чем потянуть за поводья и спрыгнуть на землю. Она рванула вперед, устремив взгляд исключительно на меня.
Когда мы столкнулись, она запрыгнула на меня и обхватила ногами торс. Киара не отстранилась от ощущения моей разгоряченной кожи, ее пальцы исследовали каждый дюйм, до которого могли дотянуться. Запутавшись руками в моих волосах, она заглянула мне в глаза, в которых горело драгоценное обожание.
