Сокрушая ночь полностью

Мэлайя не промахнулась, значит, то был предупредительный выстрел – заостренный наконечник прорезал штанину воровки.

Но Лисица даже не замедлилась.

Мэлайя сердито зарычала, целясь теперь в нашего общего врага. Я думала, она сбежала, когда Лориан оказался в ловушке теней Исайи, однако богиня нас не бросила. Хотя даже с учетом их с Джудом общих сил казалось, что мощи недостаточно.

Ее стрела пронеслась по полю, прицел был безупречным, форма – совершенной. Она убила бы любого смертного, но тени Исайи прихлопнули стрелу как надоедливую муху. Однако следующая настигла его ладонь, глубоко вонзившись в бессмертную плоть. Мэлайя торжествующе ухмыльнулась, когда он вырвал стрелу и протер ладони о мантию, окрасив ее в багровый цвет, в то время как его кожа затягивалась.

Пока Мэлайя отвлекала Исайю, пламя Джуда разрослось. Оно растянулось по его плечам и поднялось над головой, образовав два опаляющих крыла света. Его глаза засветились, когда он злобно уставился на бога Луны.

Джуд раскрыл ладони…

Исайя отшатнулся в сторону, когда огонь устремился к нему. Пламя Джуда ударило в деревья позади бога Луны, ветви и листья вспыхнули в оранжево-желтом шаре. Джуд зарычал от досады, оглядывая линию деревьев.

– Осторожнее, – возмутился Исайя. Он развернулся как раз в тот момент, когда Эмелия подошла к нему со спины, подняв кинжал и готовясь вонзить его в плоть бога. Как только он безжалостно схватил ее за запястье, воровка вскрикнула. Ее рука обмякла, и клинок упал на траву.

Джуд переключил внимание на свою мать, которая царапала руки Исайи. Тот не обращал на нее внимания, словно она была домашней кошкой, обнаружившей наличие когтей.

Из леса донесся грохочущий крик – кто-то звал Эмелию. Финн. Должно быть, это Финн, застрявший там, где его оставила Эмелия. Мое сердце сжалось от боли за него.

Исайя положил руку на шею Лисицы, и она извергла целую вереницу проклятий, прежде чем черный туман обхватил ее горло, перекрывая доступ воздуха. Бог поднял мрачный взгляд на Джуда.

– Хватит игр, – сказал Исайя, скривив губы. – Отдай мне клинок, и покончим с этим. Тогда я оставлю твою мать в живых. Даже если она не заслуживает такого милосердия после того, через что заставила тебя пройти.

Исайя крепче стиснул шею Эмелии, и Джуд замешкался, с силой сжав челюсть. Его руки дрожали, а излучаемый им золотистый свет тускнел с каждым рваным выдохом. Он не мог этого сделать… физически не мог нанести удар, даже когда мир висел на волоске.

Эмелия оставила его на пороге отцовского дома еще младенцем. Однако Джуд, утверждавший, что у него нет сердца, обладал им, и его величины хватило, чтобы простить.

Они оба лишились друг друга, оба поверили в обман. Их судьба обернулась трагедией, которой выпал редкий шанс на новую жизнь. Новое дыхание. Надежду.

Магия Исайи сжалась, и Эмелия начала задыхаться. Ей оставалось недолго.

– Отдай мне клинок! – вновь приказал бог Луны, отбросив малейшие признаки спокойствия.

– Отпусти ее – и отдам, – сказал Джуд, хотя ему не хватало убежденности в голосе. Его взгляд на миг метнулся в мою сторону, но за эту долю секунды он успел многое передать.

Клинок у меня. Не у него. И, судя по едва заметному кивку, он знал, что у меня нет иного выбора, кроме как действовать.

Это решение навсегда останется в памяти Джуда Мэддокса и будет преследовать его до конца дней. Даже если мы победим, он утратит частичку своей души.

– Уб-бей е-его, – прохрипела Эмелия, царапая руки Исайи. По щеке Джуда скользнула слеза, и он мягко покачал головой.

– Я прощаю тебя, – прошептал он ей, тяжело сглотнув. Влага застилала золото его глаз, приглушив их великолепный блеск. – И мне очень, очень жаль.

Эмелия натянула ухмылку на лицо, которое стремительно приобретало пугающе синий оттенок.

– Я л-люблю тебя. – Она всхлипнула, и слезы покатились к ее растянутым губам. – А теперь заставь меня г-гордиться тобой.

Исайя, считая меня бессильной, слабой, смертной, не принимал меня за угрозу, пока я приближалась. Но мне и не требовались силы теней, не когда я всю жизнь тренировалась как Киара Фрей. Меня учил бессмертный. Меня чуралось родное поселение. Я владела всеми видами оружия, известными человеку, и освоила их благодаря упорному труду и поту.

Я была воином, а воины спасали свои королевства – неважно, какой ценой.

Богоубийца вибрировал в моих руках, и, когда я метнула его в воздух, он засвистел, будто от восторга. Когда Исайя прищурился и раскрыл губы от осознания происходящего, Эмелия ударила его локтем под ребра и сместилась в сторону. Бог Луны попытался выдвинуть ее тело перед собой, как щит, но было уже слишком поздно.

Кинжал достиг цели.

Вся поляна, казалось, затаила дыхание, когда кровь растеклась по груди Исайи, окрашивая его и без того испачканные одежды. Он издал нечто среднее между вздохом и всхлипом, опустив взгляд на то место, где рукоять кинжала торчала из его сердца.