Все болело, как после нашего с Джудом поцелуя, прямо перед тем, как он спалил лес. Прикосновение к нему причиняло боль, и все же я отчаянно его жаждала. Обычно я не проявляла ласки, но его я желала, как никого другого. Одновременно ненавидя и любя то, что он так на меня влияет…
Потому что я не знала: подлинные ли мои чувства или же это эффект магии. Навязанных нам уз.
Предупреждение Арло продолжало звенеть в голове, и сколько бы я ни спорила сама с собой, сомнения не отступали.
Я боялась, и не богов или монстров.
Лисица зубами зажала тонкую деревянную рукоятку факела и грациозно перевалилась через край открытого прохода. Она ощупывала все вокруг, пока ее сапог не уперся в металл. Лестница.
В коридоре раздался еще один громкий треск, и Эмелия поспешно спустилась в неизвестность, Финн и Димитрий последовали за ней. Джуд повел Джейка, Лиама и меня вперед. Его неземные глаза сохранили сияние, хотя и слегка потускнели.
– Она первая, – приказал он. Я встретила его взгляд, и что-то хрупкое во мне сломалось. Если бы он только знал о моих предательских мыслях.
Лиам помог мне забраться на край алтаря, и я, следуя примеру Эмелии, перекинула ноги в пустоту.
Упершись сапогом в первую ступеньку лестницы, я кивнула Лиаму, и он с неохотой отпустил меня, предоставив спускаться самой.
Руки болели, мышцы ныли от усилий, но я онемело цеплялась за перекладины и двигалась дальше, понимая, что должна спускаться быстро, чтобы остальные успели спастись.
Магия внутри меня бурлила и сопротивлялась, но ущерб уже был нанесен. Я должна стать сильнее. Больше не могу рисковать всеми, кто мне дорог.
Когда мы все оказались внутри, держась за лестницу, Джуд захлопнул крышку алтаря, и от грохота у меня заболели уши.
Обратного пути нет. Пока мы не выполним миссию.
Твоя мать хранила секрет не просто так. Она была сломлена до глубины души и потратила остаток жизни на то, чтобы уберечь свою дочь от тех же страданий. Возможно, она выбрала неверный способ, но ее действиями руководила любовь. Порой даже боги бывают до боли человечными.
Я не знал, как далеко мы продвинулись, но каждый раз, когда оглядывался через плечо, упирался взглядом в беспредельную пропасть, бесконечной тенью расстилавшуюся под сапогами.
В том зале что-то произошло. Мои глаза слишком горели. Зрение менялось с каждым морганием. Сквозь черную пелену я разглядел каменистое дно.
Куда бы ни устремлял взгляд, за ним следовал мягкий желтый свет – от металлических перекладин лестницы до макушек голов моих спутников. Свет не был ярким, но мой пострадавший глаз улавливал детали, которых я не мог разглядеть уже более десяти лет. Резкая перемена заставила мой мир перевернуться.
Внизу Лиам захрипел, его ботинки ударялись о металл. Как и все остальные, он страдал от перенапряжения и схлынувшего адреналина, и спуск выдался отнюдь не легким. Руки тряслись, на лбах блестел пот, проклятия звучали громко и хрипло.
Киара, напротив, двигалась слишком скованно. Чересчур механически. Она не излучала своей обычной грации; и я заподозрил, что ее разум терзают мысли о произошедшем в зале для подношений.
Нам обоим нужно научиться управлять своими силами, они не должны контролировать нас. А в данный момент это становилось все труднее и труднее.
Прошло еще несколько минут, прежде чем я различил под нашими ногами небольшую круглую комнату.
Эмелия спрыгнула первой, приказав нам подождать, пока она установит факел. Она внимательно осмотрела помещение. Когда дала добро, по камню застучали сапоги. Я спустился последним и приземлился в круг из тел, места не хватало, чтобы разместить всех с комфортом. Непосредственная близость Киары заставила мое нутро гудеть от страха.
Я был благодарен Лиаму, когда он проскользнул между мной и девушкой, к которой я не мог прикоснуться, не уничтожив ее. Несколько мгновений назад она являла собой неистовую бурю молний и теней, но теперь опустила подбородок и ссутулилась, будто стыдясь.
Столкнувшись с Харлоу, Киара наглядно продемонстрировала, на какие ужасы она способна: ее тени так и норовили обвиться вокруг его шеи и выжать из него жизнь. Но столь ужасающее зрелище не испугало меня – я ощутил одну только нужду защитить ее.
