– Мои жена с дочкой, – прошептал он, подняв палец и нацелившись на острие иглы. – Их убили много лет назад. – Его палец застыл над кончиком, рука дрожала. – Меня… меня избили и вырубили. Когда очнулся, увидел, как солдаты Сириана перерезали им горло. Подонки смеялись, пока я кричал. Пока пытался подползти к ним. Но они отпихнули меня ногой, удерживая на месте. Заставили наблюдать, как кровь моей дочери растекается по полу кухни. Перед смертью она звала отца.
Одинокая слеза скатилась по смуглой коже Димитрия. Он не стал ее смахивать.
– Меня оставили там живого, тогда как все, чего я жаждал, – присоединиться к ним. Как оказалось, стражники пришли не в тот дом. Убили не ту семью. Им нужен был наш сосед, а когда они поняли свою ошибку, то просто ушли и выбили его дверь, пролив еще больше крови.
У меня сжалось горло. Я был верным солдатом Сириана и совершал невыразимые деяния. Убивал невинных. Пусть я никогда не обрывал жизнь детей, стыд все равно давил на плечи, ведь я служил бок о бок с подобным злом.
Димитрий осторожно прижал палец к острию и надавил, зашипев, когда игла пронзила кожу.
– Я напоминал ожившего мертвеца, пока меня не нашла Эмелия. К тому времени во мне почти не осталось души. Ее и до сих пор нет.
Мое внимание переключилось на Лисицу, и я стал ошеломленным свидетелем ее слез. Она поспешно смахнула их.
– Даниэлла и Тилли, – прошептал Димитрий. Их имена повисли в воздухе, почти осязаемые, почти реальные.
Что-то щелкнуло. Какая-то шестеренка.
Димитрий отшатнулся. Сверкающий камень заскрипел и сдвинулся, его края завибрировали, стена за ним затряслась.
– Не подходите! – предупредила Киара и шагнула ближе, держа кинжал в одной руке, а другую вытянув ладонью вперед. Она оставалась рядом со мной, и я тоже приготовился к худшему.
Димитрий придвинулся к Лисице, не обращая внимания на полный жалости взгляд Финна. Он засунул руку с окровавленным пальцем в карман. Мне не требовалось видеть пятно на его пальце, дабы понять, что изнутри он тоже истекает кровью. Я вдруг осознал, как быстро осудил его при первой встрече.
Каждый скрывал свою боль. Просто Димитрий демонстрировал ее колыбельной. Песней, предназначенной маленькой девочке, которую он, надеюсь, однажды увидит снова.
Раздался громовой грохот, отвлекший мое внимание от вора. Круглый камень начал катиться, скользя по поверхности, пока не столкнулся со стеной. За ним образовалась щель, достаточно широкая, чтобы в нее могли протиснуться двое.
Я повернулся к Киаре.
Между нами повисли невысказанные слова. Мы более чем способны защитить себя и находились в гораздо лучшем положении, чем остальные. Если на нас нападут, мы будем первой линией обороны.
–
Мы прошли через дверной проем плечом к плечу…
И упали.
Суть прыжка веры в том, что ты все равно прыгаешь, даже осознавая, что можешь упасть.
Под нами не было пола.
В буквальном смысле. Никакой. Чертовой. Опоры.
Мы падали целую вечность, а земля все не являлась, чтобы положить конец нашему непрерывному погружению в недра подземного мира.
В голове мелькнула жуткая история об Алории и ее возлюбленном, о том, как солдаты сбросили его со склона гор Аргондейла. А мы, не глядя, сами прыгнули с обрыва. Мне следовало быть внимательнее.
Я тысячу раз мысленно прокляла свое безрассудство. Не то чтобы это помогло снизить скорость.
Воздух хлестал меня по щекам, волосам и одежде. В отчаянии я протянула руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что угодно. Но натыкалась лишь на бесполезную пустоту.
Как раз в тот момент, когда я уже попрощалась с жизнью, готовясь к неумолимой тверди земли, бесконечная тьма взорвалась.
Чистый, испепеляющий свет вырвался из того, что казалось падающей звездой сбоку от меня. Но, конечно, то была не звезда, а капитан, чья магия освещала туннель. Я не могла решить, что хуже: увидеть, насколько узок проход, или понять, что выхода нет.
Мы падали, падали, падали, падали, пока светящаяся фигура Джуда с плеском не исчезла.
Секунду спустя я ударилась о воду.
Тонкие иглы вонзились в кожу, от удара я вздрогнула, в глазах потемнело.
Вода безжалостно вливалась в рот и легкие, пытаясь прикончить меня каждый раз, когда я разжимала губы, чтобы закричать.
Крепкие руки обхватили меня за талию, пальцы впились в кожу сквозь тонкую рубашку. Меня дергали и тащили одним богам известно куда. Беспамятство звало, как сирена в шторм, и мои глаза уже закрывались.
Я вынырнула на поверхность, и порыв ледяного воздуха ударил меня наотмашь. Вода, которой я наглоталась, хлынула изо рта, и я беспомощно зашипела. Черные мушки перед глазами плясали победный танец, я не могла ясно видеть, только наконец ощутила под собой твердую землю.
На грудь давили, нажимали, чтобы вытолкнуть воду наружу.
