— И к слову о дьвольских штучках, — пробормотала я, когда к нам неторопливо направилась Элеонора Аквитанская, кошка Лулу с гладкой черной шерстью и колючим нравом. Она посмотрела на Лулу со снисходительностью, а на меня — с нескрываемым презрением.
— Привет, дьявольская кошка.
— Если ты будешь ее так называть, она помочится тебе в ботинки.
— Снова.
— Снова, — признала Лулу.
Я пыталась быть с ней милой. Купила ей кошачью мяту, приготовила на ужин лосося, прочитала сборник стихов, который привезла домой из Парижа, показала ей единственную подлинную версию
Какова бы ни была причина, она решила, что мы враги.
Я наклонилась, чтобы посмотреть ей в глаза, и улыбнулась.
— Я наряжу тебя ковбойшей, пока ты спишь. А потом наделаю фотографий и отправлю их в
Если бы ее злой взгляд был колом, я бы умерла. Но она зашипела и убежала, сдав позиции. Я посчитала это победой.
— Обоссанные ботинки — это только начало, — сказала Лулу и сунула в рот фаршированное яйцо.
* * *
Испорченный хлеб заменили брауни в упаковке. Пока они остывали на плите, я заплела свои волнистые светлые волосы в низкую косу и надела струящуюся черную майку с темными блестящими леггинсами и ботинками. Я нанесла черную тушь на свои зеленые глаза и ярко-малиновую помаду, чтобы подчеркнуть бледную кожу.
Час спустя лофт был полон болтовни, людей, мисок, кастрюлей и пакетов с едой, которые принесли гости. Элеонора Аквитанская развалилась под обеденным столом в надежде перехватить объедки. Коннор еще не появился, но бесспорный победитель, получивший фаршированнные яйца, сидел на выступе перед стеной с окнами, каждое из которых было покрыто пластиком разного цвета, так что они светились цветами радуги.
Матео, новый ухажер Лулу, был стеклодувом, работавшим над грандиозными, дорогими произведениями искусства. Он был мускулистым и поджарым, как человек, который постоянно находился в движении, его лицо было загорелым, а волосы коротко подстрижены. У него были темные, глубоко посаженные глаза под густыми бровями, полные губы и квадратная челюсть. Он болтал с несколькими своими вычурными друзьями — все они отличались чопорной одеждой и прическами — и Петрой, еще одной подругой из ОМБ. Она была миниатюрной, с загорелой кожей, темными волосами и глазами, а еще она была аэромансером.
— Твой стеклодув, кажется, классный, — сказала я. Лулу и Матео встречались уже несколько недель, с тех пор, как мы вернулись из короткой поездки в Миннесоту. Она приехала в доме на колесах вместе с моими коллегами из ОМБ, чтобы помочь разобраться с кризисной ситуацией в Стае. Я не уверена, в чем дело, в самой поездке, компании или магии, но после возвращения она казалась еще печальнее, по крайней мере, до тех пор, пока не сошлась с Матео.
— Ага. Классный. Его друзья тоже классные. Весьма... оригинальные.
— Я с ними еще не общалась. Но если они тебе нравятся, то и мне нравятся.
А поскольку все они люди, я могу сломать их, как ветку, если они причинят ей боль. Так что это приятное преимущество.
Разговоры в лофте затихли, и я инстинктивно подняла голову, чтобы найти источник перемены.
Источником был оборотень.
Он появился из длинного коридора, ведущего к двери лофта, его тело было крепким и сильным. На нем были джинсы и футболка «САЦ Индастриз», облегающая мускулы, в руке он нес бутылку вина. Его темные волосы обрамляли точеное лицо, на котором выделялись ярко-голубые глаза и губы, обычно искривленные самоуверенной ухмылкой. У него была осанка принца, тело бога и эго, соответствующее и тому, и другому, и все это сочеталось с его честностью, остроумием и заботой о его Стае.
И его взгляд был устремлен на меня.
Его губы изогнулись, и несколько человек вокруг меня издали тихие звуки признательности и вожделения. Принц позволил простолюдинам лицезреть.
— Люди смотрят на него, как на хорошенько испеченный багет, — прошептала Лулу. — Как на готового быть съеденным.
Так и было, и я не могла их винить, учитывая, что мои мысли шли в том же направлении. За вычетом скрытого оскорбления моих навыков выпечки хлеба.
— И при этом он смотрит на тебя, — продолжила она, — как будто он большой, злой волк, а ты — бабушка.
— Это весьма возмутительная аналогия.
Она подняла руки.
— Ты права. Так и было, и я беру свои слова обратно. Я кое-что попробовала, но меня это не туда завело. Я допустила ошибку.
Лучший друг Коннора, Алексей, вошел следом за ним. Алексей был таким же высоким и поджарым, с русыми волосами и карими глазами, которые с подозрением осматривали комнату. Алексей был тихим и преданным парнем. Если только не изводил Лулу.
