Я была потрясена беспечностью, с которой Ника обсуждала со мной такие вещи. Прежде я не слышала, чтобы русалки так отзывались о Государыне или рассуждали о природе ее власти. Аполлиону следовало уважать и слушаться, иначе что отличало бы нас от других морских тварей? Такова наша цивилизация, и такой порядок всех устраивал. У нас под ногами лежали все богатства и ресурсы Атлантики, никто не ставил под сомнение наше правление, мы были практически неуязвимы, надежно защищены от любого врага.
Я разглядывала лицо Ники, размышляя, что заставляло ее думать таким образом. Потом робко спросила:
– Вам это не нравится?
Взгляд ее стал пронзительным.
– Почему ты так подумала?
– Ни разу не слышала таких рассуждений, как ваши. Все относятся к ней с почтением, даже благоговением.
Уголки рта у Ники мгновенно вздернулись. Она жестом указала на свои острые уши, на узкие черты лица и синие волосы.
– Что ж, я ведь не совсем обычная сирена, не так ли?
Я кивнула.
– А почему вы другая?
– Думаю, моя матушка плескалась в каком-то запретном бассейне, – ответила Ника с шаловливой ухмылкой.
– Она не рассказала вам?
– Я ее не знала. Обо мне заботился отец, пока я не выросла и не приплыла в Океанос сама по себе. Правившая в то время Государыня не знала, что со мной делать. – Ника вновь пожала плечами; это элегантное движение стало уже мне привычным. – Но в конце концов сердечно приняла меня.
– Из-за вашей магии?
В ее глазах блеснули искорки веселья и озорства.
– Откуда знаешь про мою магию? Разве ты ее видела?
– Я слышала… разговоры.
– Сплетни, верно?
– Но ведь это правда? Вы умеете делать вещи, которые не умеет больше никто из нас. Вас зовут колдуньей.
– Правда? – она притворилась удивленной, и ее синие волосы каскадом заструились вниз, когда она встряхнула головой в театральном изумлении.
– Вы ведете себя почти так же, как Государыни, – дерзко заявила я. – Скрываете свои способности от остальных.
Часть ее веселости исчезла, и мне показалось, что во взгляде проскользнуло уважение.
– А ты умнее, чем полагает твоя мать.
Эти слова ранили меня, словно тонкое горячее лезвие, пронзившее грудь, точно попав в мое самое заветное желание – получить материнское признание.
От Ники не ускользнуло выражение боли, проявившееся на моем лице.
– Это еще одна совершенная ею ошибка, – тихо сказала она. – Но постой, тут у нас друг в беде.
Последовав взглядом в направлении, указанном Никой, я заметила большую морскую черепаху, медленно двигавшуюся в отдалении.
– Посмотрим, удастся ли ей помочь?
Ника поплыла к черепахе, а я последовала за ней, все еще стараясь унять боль в сердечной ране, которую она с такой легкостью растревожила.
Приблизившись к черепахе, мы увидели то, что инстинктивно почувствовала Ника. Черепаха не просто была в беде – она отчаянно страдала. Оказавшись рядом с ней, я забыла о собственных горестях.
Веревки обвивались вокруг панциря несчастного создания, между передних лап и вокруг шеи, – они опутали черепаху очень давно, и тело ее выросло вокруг них. Она страдала уже долгое время, но сейчас близился конец ее мучениям, потому что веревка на шее глубоко впилась в плоть и мешала ей глотать.
Я потянулась за маленьким кинжалом, висевшим у бедра: я носила его в легких ножнах, прикрепленных к поясу, когда отправлялась странствовать.
Ника остановила меня.
– Ты не сможешь разрезать их ножом, Бел. Если снять их, она умрет. Посмотри, как глубоко веревки проникли в ее плоть. Они опутали бедняжку, когда она была совсем маленькой.
Ника потянула за свисавший конец веревки. Когда она подняла его, я увидела примитивный, но острый металлический крюк, все еще болтавшийся на нем.
– Рыболовное орудие атлантов, – нахмурилась Ника. – Вероятно, браконьеры.
– Вы не можете знать точно, – возразила я. – Черепаха могла приплыть откуда угодно, даже из Тихого океана. Вы же сами сказали, она уже много лет такая.
Мы какое-то время плыли рядом с черепахой. Она не обращала на нас внимания, медленно открывая и закрывая рот.
– Мы не можем бросить ее умирать, – сказала я наконец.
– Мы этого и не сделаем, конечно же. – Задумчивость на лице Ники сменилась решительностью. Она посмотрела меня серьезным взглядом. – Ты хотела познакомиться с моей магией? Сегодня тебе повезло. Только не говори никому о том, что увидишь. Обещаешь?
Я согласилась.
Руки Ники задвигались вокруг черепахи, не прикасаясь к ней, а словно танцуя вокруг. Пальцы трепетали, будто ткали невидимое полотно.
Сначала ничего не менялось, но потом я заметила, что черепаха стала стремительно выцветать, бледнеть на глазах. Удивленная, я присмотрелась и поняла, что животное обвивает белая оболочка. Она становилась все толще, приобретая жемчужный блеск. Вскоре разглядеть черепаху уже не получалось. Остался только мягко пульсирующий мешок.
– Можно дотронуться? – спросила я.
– Конечно.
Я тихонько коснулась кокона кончиками пальцев. И с удивлением отдернула руку, взглянув на Нику.
– Оно теплое! Похоже на плоть.
Она улыбнулась, и мы стали наблюдать, как большой мешок медленно заскользил вниз к океанскому дну.
– Похоже на матку, – тихо сказала Ника.
