Соль и слезы сирены полностью

– Хочу рассказать все по порядку, так что вкратце изложу историю первого dyάs. Я приплыла тогда к побережью Португалии, мой первый опыт оказался коротким и плачевным. С радостью вернулась я домой и получила свой аквамарин. Тот цикл окончился выкидышем, а в отношениях не было любви.

Тарга сочувственно вздохнула.

Я потерла руками лицо, отыскивая в памяти события того далекого времени.

– Это было так давно, не стоит жалеть меня. Я совсем не вспоминаю те дни, и они не важны для повествования. – Я перевела взгляд на Антони. – Теперь отвечу на твой вопрос. Да, в следующих двух циклах рождались мальчики, и я снова возвращалась в Океанос одна.

Эмун прикрыл рот рукой, и его веки опустились.

– Как трудно тебе было, наверное, когда следующий dyάs привел к рождению сыновей-близнецов.

– Трудно, но в результате я получила величайший дар, какого только могла желать. – Я переводила взгляд с Эмуна на Таргу и обратно. – Этот дар – вы двое.

– Но зачем ты мучила себя, если это стало не обязательно? Ты говорила, что в правление Аполлионы от русалок требовался лишь один брачный цикл, а ты прошла через четыре.

– Я отправилась во второй и третий раз, потому что чувствовала себя неудачницей. Сирены, вернувшиеся в Океанос с дочерями, пережили нечто прекрасное, чего мне не довелось испытать. И принесли свой дар Океаносу, облегчив свою судьбу. – Я глубоко вздохнула, готовясь поведать следующую часть своей истории. – В четвертый раз я решилась на dyάs из-за чрезмерно развитого чувства справедливости и также во многом из-за своего самомнения.

Яркое летнее солнце заливало своими мощными лучами гору Калифас, где на церемонию вручения самоцвета собрались сирены Океаноса. Гора была такой крутой, что походила на скопление гигантских естественных колонн, тянувшихся из бирюзовых вод в лазурное небо, они обросли буйной зеленью, цеплявшейся за каждый пригодный для укоренения клочок земли. Из бесчисленных расщелин изливались водопады, наполняя влагой воздух. Над каждым сияли округлые радуги, а вокруг бассейнов с яркими рыбами сновали птицы.

От вида, открывавшегося с вершины Калифаса, захватывало дух и становилось немного не по себе. Находиться так высоко над землей противоречило самой сущности сирен, вознесшихся на тысячи футов над естественной средой обитания, но именно там русалкам, завершившим свой первый цикл спаривания, вручали самоцветы, защищавшие их от проклятия. С этой точки вернувшаяся домой сирена видела весь Океанос – удивительный дар, простертый перед ее ногами, – и могла искупаться в лучах живительного солнца.

Аполлиона, облаченная в желтое платье, стояла перед сиреной по имени Лия. Аквамариновая корона Государыни и ее ожерелье сияли на солнце. Церемония вручения самоцвета проводилась только раз, по возвращении сирены с первого dyάs. Улыбки светились на лицах сирен-зрительниц, ведь Лия приплыла с восьмилетней дочерью. Она успешно завершила свое путешествие на сушу и пополнила ряды нашего народа.

Ника стояла бок о бок со мной и давала пояснения. Сирены не проявляли изобретательности на таких мероприятиях, поэтому церемония отличалась простотой, а вся торжественность заключалась в присутствии Аполлионы.

Лия стояла перед Государыней вместе с дочерью. Девочка держала мать за руку и с почтительным страхом озиралась вокруг: совсем как я когда-то, впервые попав в Океанос.

Мы с Никой устроились на вершине большого камня позади толпы и отлично видели оттуда все происходящее. И шепот Ники не мог потревожить других русалок.

– В правление Одэниалис церемония немного отличалась. Она длилась дольше, и отдельно приветствовалось участие в следующих dyάs, – шептала мне в ухо Ника, пока мы наблюдали за происходящим. – Одэниалис произносила длинную речь о том, как важно чередовать циклы соли и суши для роста численности и увеличения мудрости нашего народа. О том, как они необходимы для будущего Океаноса.

Мои глаза отыскали в толпе прежнюю Государыню: она стояла в заднем ряду прямо напротив нас и тоже наблюдала за церемонией.

– Аполлиона ничего не говорит про dyάs, ни плохого, ни хорошего, – заметила Ника.

– По-вашему, в чем причина? – прошептала я в ответ.

– Это ведь жестокое испытание для русалки, верно? – Ника опустила подбородок мне на плечо. – Циклы спаривания даются нелегко, даже успешные. Возможно, Аполлиона просто проявляет доброту.

И хотя она шептала эти слова, я уловила в них нотку иронии. Колдунья не верила, что Аполлиона делает что-либо из доброты. Не верила в это и я сама.

Мой взгляд скользнул с Аполлионы на замершую за ее спиной сирену с мышиного цвета волосами, державшую в руках маленькую деревянную шкатулку с бронзовыми накладками. Мое внимание незнакомка привлекла своей неподвижностью и восторженным выражением лица. Государыня произнесла слова приветствия – назвала Лие ее второе имя, дарованное Солью, – повернулась к русалке с мышиными волосами, и та протянула ей шкатулку, откинув крышку. Аполлиона взяла из нее аквамарин и протянула Лие.

– Это Трина, – ответила Ника прежде, чем я задала вопрос. – Новая служанка Аполлионы.