С портрета на меня смотрела Государыня в ярком лазурном платье из струящейся ткани. Она стояла на фоне покрытого зеленью горного склона. Позади виднелись колонны и крыши домов. Глаза ее выполнили из искрящихся коричневых и оранжевых плиток, а лицо – из гладкой цветной керамики. Вероятно, благодаря подбору материалов глаза портрета казались живыми. И создавалось ощущение, что взгляд ее следует за мной, куда бы я ни направилась.
– Как им удалось этого достичь? – Я не в силах была оторваться от лица Государыни на стене.
– Чего именно?
– Ее глаза, они двигаются.
Ника тихо усмехнулась.
– Они не двигаются, это кажется только тебе. В этих портретах история и знания Государынь, твоих предшественниц. Все, что они знали и пережили, – весь их опыт теперь твой.
– Но как?
– Только Соль знает. Это магия, – Ника рассмеялась, но смех ее тут же смолк. – И часть нашего проклятия. Никому из нас неизвестно,
Я сделала шаг назад: сначала мне хотелось осмотреть всю эту невероятную галерею.
В сопровождении Ники я обошла весь зал, запоминая облик сирен, правивших в этих изобильных землях до меня. Каждое тело, каждое лицо сохраняло приданное ему выражение, но глаза неизменно оживали и приходили в движение. Ни на одном из мозаичных изображений не стояло дат рождения и смерти, как это принято у людей, но на каждом портрете значилось имя – имя Государыни.
Наконец я дошла до портрета Одэниалис, он почти полностью занимал отдельную узкую нишу. Упершись рукой в небольшой свободный кусочек неровной каменной стены, я подумала, что для изображения Аполлионы здесь пока нет места. И кому бы из сирен ни пришлось его создавать, для начала ей придется пробить новое ответвление пещеры.
Прислонившись спиной к скальной породе, я повернулась лицом к Залу Анамны.
– Полли, как ты слышала, умоляла меня прийти сюда и узнать что-то пугающее про атлантов, но не сказала, с чего начать.
– В этом нет нужды. Одна из Государынь наверняка притягивает тебя больше других.
Я кивнула, вспомнив про сирену в лазурном платье.
– Да, так и есть.
– Значит, вот тебе и начало.
Я прошла всю пещеру в обратном направлении и остановилась почти у самого входа у портрета Государыни в лазоревом. Значит, она одна из первых… Ее сияющие теплые глаза манили меня. Я прежде не заметила ее имя, выложенное курсивом тонкими черными плиточками.
Сисиникса.
Я потянулась к портрету, помедлив лишь мгновение, затем снова заглянула в сияющие глаза и, прикасаясь, прошептала:
– Что ты поведаешь мне, Сисиникса?
Все окутал серый туман. У меня закружилась голова, начало мутить, а потом я потеряла ощущение собственного тела. Зрение прояснялось постепенно. И вот в мир вернулись краски. Но я стала кем-то другим, вернее, частью этого кого-то, пассажиром, не способным контролировать чужое тело, в котором оказалась, – как сильно бы мне этого ни хотелось. Я скрывалась за глазами, чувствами и мыслями Сисиниксы и смиренно ожидала знаний, которыми она готова была со мной поделиться.
Сисиникса поднялась по каменным ступеням на террасу и прошла мимо массивных пилонов, подпирающих сводчатый потолок. Звуки музыки, смех и болтовня звенели у нее в ушах, а от аромата жареного мяса сосало под ложечкой.
Проходя мимо зеркала, она бросила взгляд на свое отражение и на мгновение остановилась заправить выбившуюся прядь под золотой ободок. Меня поразила небольшая особенность ее ушей: небольшой мясистый кусочек плоти – его называют козелком, – закрывающий ушной канал, был куда больше обычного. За исключением этого Сисиникса весьма походила на свой портрет в Зале Анамны, только, пожалуй, была еще красивее. Идеальная кожа благородного оливкового тона, на щеках – румянец. Волосы цвета темного шоколада частично собраны в узел на макушке, еще часть прядей удерживал золотой ободок, но основная их масса окутывает плечи и каскадом ниспадает до талии. Прекрасно скроенный синий лиф открывал ее ладную грудь (сирены не стыдятся наготы и не бравируют ею), сверху – облегающая короткая безрукавка; между ней и обтягивающей бедра юбкой, книзу расширяющейся и сшитой, казалось, из десятков футов ткани, виднелась упругая кожа ее подтянутого живота. На ноги Сисиникса надела кожаные сандалии с высокой, под колено, шнуровкой; она чувствовала, как ремешки стягивают икры. Миниатюрная, стройная и мускулистая. На правой ладони – мозоли. Позже я узнала, откуда они: Государыня была не только мудрой правительницей, но и великолепным воином.
Ничего похожего на аквамарин (любое украшение с ним) я не заметила. Поискав в памяти Сисиниксы этот голубой самоцвет, выяснила, что он не занимал ее мысли. Она никогда не отправлялась в
