Цепляясь за камни, я поднялась на подгибающиеся ноги. Зрение наконец-то прояснилось, и удалось восстановить равновесие. Затылок пульсировал тупой болью, – там, похоже, вздувалась громадная шишка, – морщась, вытянув вперед руки, я кинулась к воде.
Фимия оглянулась, увидела меня совсем рядом и нырнула в набегающую волну. Последний раз мелькнула ее костлявая спина. Позади грохнул пистолетный выстрел. Я уже бежала по мелководью, когда еще одна пуля прожужжала мимо меня, будто адский шершень, и исчезла в волнах прибоя.
Мгновение спустя я сделала то же самое.
Три пары широко раскрытых глаз уставились на меня. Тарга, прижав к животу подушку, стиснула ткань напряженными белыми пальцами. Антони, одной рукой обняв мою дочь, крепко сжимал ее предплечье, на его широком лбу блестели капельки пота. Спустя несколько долгих мгновений Эмун шевельнулся и потянулся к стакану с водой, отпил глоток.
– А если бы они схватили тебя? – прохрипела Тарга. У нее явно пересохло во рту. Антони подал ей стакан. Она жадно отпила несколько глотков.
– Но у них не вышло, – ответила я. – Мы вернулись в Океанос живыми и невредимыми.
– Маньяки, препарирующие сирен… – выдавил из себя Эмун и провел ладонью по лицу, словно стирая отвратительное впечатление. – Это ненормально.
– И да и нет, – пожал плечами Антони.
Изумленная Тарга искоса взглянула на него.
– Вскрытия необходимы для науки, – объяснил Антони. – тут возражений нет. А вот похищение сирены, насилие, содержание в аквариуме – это преступления.
– Как и убийство! Они расчленили сирену, чтобы изобразить свою чертову схему! – резко добавила Тарга.
– Это неизвестно, – проговорил Антони, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
Тарга бросила на него испепеляющий взгляд.
– Тебя учили не выдвигать необоснованные предположения, и это хорошо. Но учти, мы живем очень долго. Как думаешь, велика вероятность, что пойманная негодяями сирена умерла в плену от естественных причин?
Антони глубоко вздохнул.
– Нет. Это маловероятно, – тихо признал он. – Скорее всего, ты права.
– Если на вас произвела такое впечатление эта часть моего рассказа, думаю, продолжение вам понравится еще меньше, – сказала я, потянувшись за своим стаканом. От всплывших в памяти подробностей относительно недавних событий у меня пересохло во рту и горле.
– Неужели ситуация ухудшилась? – Тарга даже поперхнулась.
Я осушила стакан, поставила его на место и, откинувшись на спинку дивана, ответила дочери:
– Значительно.
На пути домой мой мозг лихорадочно работал. Даже благотворное действие соли не могло успокоить мысли и исцелить болезненные синяки. Сколько я ни полоскала рот, губы оставались распухшими. Из-за состояния Фимии плыли мы медленно, полагаясь на приливное средиземноморское течение.
Мне так и не удалось повидаться с Йозефом. Он действительно занимался где-то своими делами или его отослал Клавдиус? Библиотека была ловушкой? Габриэле приказали солгать, чтобы удержать меня там, и потому она нервничала? Что могло произойти, не выйди я в сад? Какую цель преследует Лукас? Сколько времени он уже изучает сирен? Вопросы грызли мой мозг, будто крысы.
Я проводила Фимию к бассейну с пресной водой, велела попить и искупаться и попросила одну из сирен принести ей поесть. А затем направилась в Зал Анамны подумать и приобщиться к мудрости моих предшественниц.
На сердце лежал камень. Недавние события, несомненно связанные с тем, как опустели воды и пещеры Океаноса, тревожили меня, и я тосковала по Йозефу.
– Государыня! – напористо позвали меня из тронного зала.
Я рванулась туда и, выскочив из-за трона, спустилась по ступеням к
– Что случилось?
– Атланты, – прошептала она. – Они пересекли внутреннюю границу и направляются прямо сюда, к горе Калифас, словно им известно, что это сердце нашей страны.
– Собери своих сестер, – посоветовала я. – Возможно, нам предстоит схватка.
Она покачала головой, и глаза ее затуманились.
– Что такое? – Пораженческие настроения не в чести у сирен, тем более
Голос ее задрожал.
– Их так
Я уставилась на нее, внезапно утратив дар речи. Сцены битвы времен Сисиниксы пронеслись у меня перед глазами, словно озаренные молнией. Но мир ушел далеко вперед, сейчас не принято затевать подобные сражения. На дворе двадцатый век, а мы – не тренированные воины, в отличие от наших далеких предков.
Я подавила иррациональный страх, что история вот-вот повторится.
– Под водой или над водой?
– Везде, – ответила
Я быстро поцеловала ее в щеку и направилась к лестнице, ведущей на одну из естественных террас горы Калифас. Шум далеких двигателей достиг моих ушей: ветер нес его с северо-востока.
Я окинула взглядом окрестности. Все мои сирены и
