Убить. Была ли она способна на такое?
Почувствовав мое сомнение, Шалорис снова схватила меня за руки и сжала так крепко, что я поморщилась. Выражение ее лица было свирепым, глаза горели огнем.
– Ты
Над нашими головами что-то затрещало, словно бенгальские огни на день рождения, и по большой голубой комнате разлетелось эхо. На пол вокруг нас посыпалась пыль и мелкие осколки. На кристалле высоко над нами в разные стороны зазмеились трещины. С потолка свисали длинные и острые аквамариновые сталактиты. Я почти ожидала увидеть мечущихся среди выростов кристалла летучих мышей.
Громкий треск снова прокатился эхом, и длинный острый сталактит, оторвавшись от потолка, рухнул прямиком на пол.
Из моего горла вырвался крик, я отвернула лицо от сталактита, выставила руку наверх, и он ударился об пол в нескольких футах от меня. Разлетевшись на миллион мельчайших осколков, он осыпал нас крошечными голубыми серпами. Я отвела руку чуть в сторону и посмотрела на Шалорис. Она извлекла из щеки, ближе к подбородку, маленькую острую занозу. Кровь тонким ручейком потекла к подбородку и закапала вниз. В голубом свете кристалла ее кровь казалась темно-зеленой, почти черной.
Шалорис бросила окровавленный осколок и выжидающе посмотрела на меня.
– Для чего же еще ты здесь оказалась?
– Я не убийца. – Опустив прикрывавшую лицо руку, я стряхнула с волос осколки.
Наверху что-то резко заскрежетало и эхом отскочило от сводов.
– Если ты не можешь убить меня, то сама погибнешь здесь. – Она встала на ноги и отряхнула одежду. Шалорис что-то быстро поискала глазами на полу, усыпанном осколками всех форм и размеров. Она нагнулась и подобрала длинное, отвратительное на вид голубое лезвие. Повернув его в руке, она протянула его мне тупым концом. – Твой народ будет продолжать мучиться, пока ты не решишься.
Я тоже поднялась на ноги, мой подбородок подрагивал. Взяв осколок, я уставилась на его острый край и представила, как он рассекает кожу, проливает кровь, обрывает жизнь.
Внутри у меня зашевелился страх, какого я никогда не чувствовала прежде. Он походил на набирающую силу волну. Я страшилась того, что должна была сделать, и того, кем стану, если все же это сделаю.
Шалорис подступила на шаг ближе.
– Подумай о страдании, подумай о безумии, о брошенных детях. Все это сделала я. Я.
Над нашими головами раздался треск и протяжный стон, а потом с потолка сорвался и вдребезги разбился за спиной Шалорис еще один сталактит. Брызнули аквамариновые осколки, заскользили по полу и остановились у ее ног.
Шалорис подступила еще ближе, так близко, что могла бы меня обнять. Она подняла подбородок, открывая горло. Пальцем она приподняла сверкающее лезвие в моей руке и направила его кончик на свою шею.
Моя рука крепко сжала тупой конец. Сердце бешено заколотилось. Я с усилием втягивала носом воздух. Кожа стала липкой от пота, во рту пересохло. Я прижала острый кончик к ее коже.
Шалорис закрыла глаза и ждала.
Лезвие дрожало, а я колебалась. Тонкая струйка крови текла по ее горлу, я смотрела, как она прокладывает себе путь вниз, и в глазах у меня все расплывалось от слез.
Глаза Шалорис резко открылись. Она дернулась, одна рука взлетела к моей, и она всем телом подалась вперед, нацеливаясь шеей на лезвие.
– Нет, – вскрикнула я, разгадав ее замысел. Я отдернула лезвие от ее горла и с воплем отшвырнула в сторону. Крик был такой силы, что застучало в голове. – Я не убийца!
Лезвие ударилось о стенку аквамарина, но звука разбивающегося кристалла не последовало. Вместо этого раздался всплеск, затем журчание, а потом ничего.
Глаза Шалорис округлились, и мы обе посмотрели туда, куда я бросила лезвие. Там на стене виднелось мокрое пятно, и к полу, влажно поблескивая, устремилось несколько ручейков. На аквамариновом полу образовалась небольшая лужица.
Я в недоумении уставилась на нее.
Слева от нас что-то глухо ухнуло. Приглушенный звук, непохожий на скрежет ломающегося камня. Там снаружи двигался какой-то темный силуэт, да не один, а два. Последовало еще несколько ударов. В стене появилась трещина и по неровной траектории потянулась от пола к потолку. Мелкие осколки и обломки покрупней стали падать вокруг нас. Острые концы сталактитов наверху задрожали, грозя упасть и пронзить нас насквозь.
Я наклонилась, подобрала большой кусок аквамарина и всмотрелась в него. Я переводила взгляд с мокрого пятна на полу на камень в моей руке и обратно.
– Юмелия сделала этот камень из морской воды, – пробормотала я. Мои глаза сузились. Обращаясь к камню, я прошептала: – Возвращайся к своему обычному состоянию.
Камень резко обернулся водой, забрызгав пол у наших ног.
Мы с Шалорис уставились друг на друга. Она замотала головой.
– У тебя кончается время.
Еще несколько глухих ударов по стенке слева разнеслись по всему внутреннему пространству. Я услышала, как кто-то очень тихо зовет меня по имени.
