– Мы не знали, что происходит там внутри. Ни звука, ни шевеления, как казалось, целую вечность, – пояснила мама. – Я подумала, ты там погибаешь или что все это было большой ошибкой. – Она сверкнула глазами на Нике, и мне оставалось только догадываться, насколько яростной оказалась их схватка за стенками кристалла.
– Значит, ты пыталась меня оттуда вытащить?
– Как по мне, так мы уже поступили по-твоему, но в итоге ни к чему не пришли…
– Во всяком случае, пока, – вмешалась Нике.
– А ты, – я посмотрела на сидящего рядом Антони. Он подпирал рукой подбородок, поставив локти на колени. – У тебя в руке тоже был инструмент.
Антони выпрямился, глаза его виновато заметались.
– Так Эмун делал то же самое!
– Ну, не можешь одолеть, присоединись, – лениво ответил Эмун без тени того смущения, которое залило краской щеки Антони.
Все засмеялись.
– К тому же ты – моя сестра, и мне это не понравилось. Может, это и длилось каких-то пятнадцать минут, но казалось, будто ты застряла в этой штуковине на долгие часы.
Меня чуть не завалило в этом кристалле от их усилий по самые уши, сталактиты запросто могли пригвоздить Шалорис или меня, а может, и нас обеих к полу. Но мои родные об этом не знали. Они всего лишь хотели освободить меня, поэтому я не стала развивать эту тему. В конце концов, все ведь закончилось хорошо.
– Значит, щенок… – подал голос Йозеф впервые с тех пор, как мы уселись вокруг костра.
– Эпизон, – подтвердила я, кивнув. – Так его звали. Он оказался жив, потому что была жива его хозяйка. Он был атлантской породы, которая, видимо, исчезла после разрушения Атлантиды. Его имя означало «уцелевший».
– Вот он и уцелел, – пробормотал Йозеф. – Бедняжка.
– Что и удивляет, – рассуждала вслух Нике. – Как, по-вашему, урожденному тритону удалось заполучить кусок этого кристалла, находящегося под охраной разъяренного двухголового пса?
– Может, он нашел ту часть, которая выступала над землей, и отбил ее от большего куска. Кристалл верхней частью упирался прямо в засыпавшую его землю. Так что такое возможно, – предположила мама.
– Либо с тритонами у песика проблем не было, – вставил Эмун. – Сирен, как мы знаем, он ненавидел, но как бы он среагировал на меня одного, мы не проверяли.
Все согласно загудели, после чего в задумчивости примолкли.
Потом заговорила Нике:
– Ты сказала, что Шалорис, по ее словам, уже однажды пыталась отозвать заклятье?
Я кивнула.
– А что?
– Просто рассуждаю. Может быть, именно поэтому камни защищали нас от заклятья. Ее попытка каким-то образом повлияла на найденную тритоном глыбу.
Эмун покивал, хотя сам полуприкрытыми глазами смотрел на огонь.
– Хорошая теория, все логично.
Снова поднялся гомон одобрения, а я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Мы рассуждали, как сыщики-любители, неуклюже размышляющие в темноте с трубками в зубах и бормочущие что-то вроде: «Ну же, Ватсон, неужто вы и впрямь думаете, что…», или «Элементарно, дружище», или «Вы смотрели, но упустили из виду». Я начала хихикать, но быстро заставила себя умолкнуть, поймав на себе настороженный взгляд Антони, сопровождающийся полуулыбкой.
Тут до меня дошло, что я до смерти устала и напереживалась. Я встала и красноречиво потянулась.
Все в очередной раз загомонили, согласившись, что пора ложиться. Послышался хруст разминаемых суставов и зевки, и все засуетились, переходя к чистке зубов, тушению костра и разворачиванию спальников.
– У тебя впереди еще много работы, брат, – тихо сказал Антони, когда они с Эмуном стояли рядом и чистили зубы, взбивая вокруг рта белую пену.
Эмун что-то вопросительно буркнул, его брови взлетели вверх, а зубная щетка застыла.
– Похоже, ты единственный, кто способен увеличить популяцию тритонов. – Антони выплюнул пену, прополоскал рот и убрал щетку к остальным туалетным принадлежностям. Он многозначительно улыбнулся Эмуну с закрытым ртом и дважды по-дружески хлопнул его по плечу:
– Тогда лучше принимайся за работу, не ленись.
Эмун фыркнул и нагнулся, чтобы пена от зубной пасты не шлепнулась ему на грудь.
В темноте раздались пожелания друг другу доброй ночи, и пустыня погрузилась в относительный покой и тишину.
Во время перелета обратно в Нуакшот Петра показала на землю.
– Видите, вон там пыль поднимается? Кто ставит на то, что это уже спешат к структуре Ришат исследовать новую топографию местности?
– А ты не шутила насчет семидесяти двух часов, – сказал Йозеф.
В Нуакшоте мы с Петрой улучили минутку, чтобы поболтать, пока остальные переносили сумки из вертолета в самолет.
– Никакими словами не передать… – начала я, но Петра лишь молча отмахнулась.
– Ты шутишь? Мне довелось ходить по Атлантиде! Да это же мечта любого археолога.
– И все же, ты поставила свою жизнь на паузу ради того, чтобы приехать и помочь мне. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только позови, и я буду там.
Она кивнула и притянула меня в свои объятия.
– Мы, элементали, больше чем сестры, – тихонько произнесла она почти мне в ухо. – Теперь я не буду стесняться, и ты не стесняйся.
