Слезы продолжали литься у меня из глаз, но ради нее я смахнула их и улыбнулась, потом кивнула.
– Но мне бы не мешало поплавать, чтобы взбодриться.
Мама изумленно глянула на меня, приподняв брови.
– Сейчас?
Я кивнула, пытаясь держать себя в руках и не показывать свою печаль.
– Сейчас. Давай? Пожалуйста… – Я помедлила, стараясь придумать цель – тогда отчаянный ночной заплыв стал бы не бегством от собственных страхов, а способом отвлечься. – Давай на «Сибеллен» сплаваем. Я с прошлого лета там не была, хорошо бы еще раз взглянуть на нее.
– Ты уверена? – Мама убрала с моей щеки прядку волос.
Я кивнула, стягивая футболку.
– Сейчас самое время. Забыть обо всем и расслабиться хоть ненадолго.
Мама улыбнулась. Лицо ее помолодело, а глаза уже не казались стеклянными. Я бросила одежду на пляже, и мы с мамой без лишних слов скрылись под волнами, оставив позади человеческий мир и множество связанных с ним проблем.
Вода в Балтике настолько несоленая, что она почти сходила за пресную, но все равно дарила мне то чувство покоя и равновесия, в котором я так нуждалась. Пока мы плыли сквозь мрачные воды, мое сердце стало биться в обычном ритме. Стаи рыбок пропускали нас, и на их чешуе блестел свет луны и звезд, а с серого морского дна к нам, когда мы скользили мимо, тянулись нити водорослей, покачиваясь из стороны в сторону, словно толпа восторженных поклонников.
Путешествие к затонувшему кораблю подействовало на меня волшебным образом, и когда мы увидели в сумрачных водах корабельную мачту, все мои беды стали казаться понятными и исправимыми. К маме вернулись ее неподвластная старению красота и мощная грация. Смотреть на нее мне казалось интереснее, чем разглядывать затонувший корабль.
Ее кожа излучала перламутровый блеск, а тело почти сияло сверхъестественным светом по контрасту с плавниками темных оттенков синего и зеленого. Длинные черные волосы рассыпались веером; когда мама плыла, они, словно ореол, колыхались в такт изящным движениям головы и шеи. Тонкие черты маминого лица казались настолько неземными, что она почти не походила на человека.
Неожиданно мама помрачнела и нахмурила брови. Я проследила за ее взглядом.
– Раньше носовая мачта выглядела не так, – заметила я. Меня до сих пор немного удивляло, насколько хорошо русалочьи голоса позволяли нам общаться под водой. Слова звучали четко, и никакие пузырьки их не искажали. – Наверное, обвалилась с прошлого раза, когда мы тут были.
Мама задумчиво хмыкнула и подплыла поближе, дрейфуя над угловатыми обломками и надстройками затонувшего корабля. Чем ближе мы подбирались, тем лучше видели все детали, и я заметила, что изменилась не только мачта.
– Смотри. – Мама показала на толстый трехжильный канат, покрытый водорослями. Его извивы были раскиданы по всей палубе, будто кишки. Канат явно кто-то передвигал – палубу устилали мелкие частички водорослей, но там, где он лежал раньше, поверхность оставалась чистой. Совершенно очевидно было, что перетащили канат не так давно.
Впрочем, приглядевшись, я сообразила, что на палубе кто-то что-то искал. Лежавшие на ней предметы и следы от их прежнего положения переплетались, образуя странный геометрический узор.
– Здесь кто-то был, – тихо и спокойно сказала мама. – И совсем недавно.
– Охотники за сокровищами? Приплыли посмотреть, не осталось ли тут чего? Местонахождение «Сибеллен» больше не секрет, тут вправе нырять любой, кто захочет.
Мама с сомнением хмыкнула.
– Ну, может быть.
– Давай заглянем внутрь, – предложила я. Русалочий голос звучным аккордом вылетал у меня изо рта, и медленно-медленно утихал.
Последний раз, когда мы были у «Сибеллен», мама внутрь меня не пустила. Сказала, что это опасно, а я совсем новичок и недостаточно владею своим телом, чтобы плыть по такому тесному пространству, ничего внутри не сдвигая. Но с тех пор много чего случилось – и затонувший корабль уже обследовали, и я научилась владеть русалочьим хвостом. Мама не стала протестовать, когда я вслед за ней скользнула через люк внутрь корабля.
К полутьме внутри глаза мои привыкли быстро, и я невольно ахнула от удивления. Мама не отреагировала, и я спросила:
– Вы что, в таком виде это оставили?
– Конечно же нет. – Голос у нее был напряженный и явно расстроенный.
– Это хорошо, а то тут изрядный бардак.
Мы проплыли по первому уровню – похоже, везде кто-то рылся, во всех углах. Команда по работе с затонувшими судами, когда доставала с «Сибеллен» ценности, старалась как можно меньше тревожить останки корабля, а мама облегчила им задачу, разложив артефакты там, где их легко заметить и еще легче достать. Именно в этом она была большая специалистка. Я не представляла, каково ей сейчас ощущать, что тот, кто побывал здесь после их команды, свел к нулю всю эту скрупулезную работу.
Пока мы обшаривали палубу и спускались на уровень ниже, а потом в трюм, мама молчала. Даже дно корабля кто-то разодрал – изнутри оно было покрыто водорослями и илом и усыпано обломками перегородок.
