Она еще раз что-то пробормотала, но я опять ни слова не разобрала. Вернувшись в комнату, я села на край кровати.
– Извини, мама, я не расслышала.
– Амиралион, – проговорила она, не открывая глаз.
Еще несколько секунд я не могла понять, о чем она, но наконец до меня дошло.
– Ты услышала свое имя, – прошептала я, и волосы у меня на руках встали дыбом.
Мама не ответила. Я поняла, что она разговаривала во сне.
Амиралион.
У каждой сирены два имени: одно ей дают родители, а другим в конце концов нарекает океан. И это второе имя проглатывает первое, человеческое. Мое имя прошептал мне океан после возвращения из Польши в конце лета – Атаргатис. Мама жаловалась, что она свое так и не услышала – для взрослой сирены это было довольно странно. Теперь имя наконец к ней пришло, и я не знала, что об этом думать. Почему сейчас? Это океан ее так звал? Или это никак не связано с ее циклом соленой воды?
Я побежала вниз, прыгая через широкие ступени, но по пути все-таки остановилась погладить блестящую голову скульптуры русалки на лестничной площадке. Если бы меня кто-то в этот момент увидел, то мог бы решить, что я бодра и весела, но на самом деле я беззвучно молилась о том, чтобы маме стало лучше к тому моменту, как я разберусь с музеем.
Свернув за угол и спустившись еще на пролет, я увидела Авраама Трусило, музейного куратора, и Антони. Они стояли в вестибюле и разговаривали.
Авраам сложил руки за спиной, круглые очки его были спущены на кончик носа. Он кивал, чуть привстав на цыпочки, и внимательно слушал Антони.
Как только я вошла в вестибюль, оба мужчины повернулись ко мне.
– Доброе утро, Авраам, – сказала я, потом улыбнулась Антони и потянулась было поцеловать его в щеку, но остановилась, заметив тревогу на его красивом лице и то, как он едва заметно покачал головой.
– Доброе утро, мисс Новак, – отозвался Авраам. – Удивительно, как вы с матерью похожи. Если б не разница в росте, я бы вас путал, – добавил он с усмешкой. – А она к нам спустится? Я надеялся…
– К сожалению, она плохо себя чувствует, – ответила я. – Сегодня не выйдет.
Авраам нахмурился и осторожно подвинул очки обратно на переносицу.
– Мне очень жаль.
– И мне. Может, послать ей что-нибудь в комнату? – сказал Антони и посмотрел на меня. – Она в чем-нибудь нуждается?
– Я уже позаботилась о ней, но спасибо. – Я взяла Авраама под локоть. – Пойдемте, покажу вам артефакты. Их тщательно упаковали, так что они готовы к погрузке.
– Ладно. – Он смущенно улыбнулся, не переставая при этом хмурить лоб. – Эм-м, тогда поблагодарите за меня вашу маму. Мои ребята ждут в фургоне, я схожу за ними.
– Антони объяснит, как подъехать к заднему ходу, мы с ними там и встретимся. – Я направилась в дальний угол вестибюля, к маленькой узорчатой двери, за которой начинался узкий коридор, ведший к служебной лестнице.
Краем глаза я заметила в окно передней двери знакомую копну светлых волос и еще более знакомое пятно синей куртки. Даже через стекло я ни с чем бы не спутала этот оттенок синевы, но никак не могла поверить своим глазам.
– Минуточку, – негромко сказала я Аврааму и Антони, наблюдая за тем, как Адальберт впускает в дом основателя фирмы по подъему затонувших судов «Синие жилеты». Саймон Николс вошел и стянул с головы синюю бейсболку, а я так и стояла, изумленно уставившись на него. Саймон пробормотал «спасибо» человеку, который его впустил, и явно собрался что-то спросить, как вдруг заметил меня. Он сразу заулыбался, но в то же время вид у него стал слегка виноватый.
– Саймон!
– Саймон, – сказал Антони вполголоса, так что его слышали только мы с Авраамом, – это ведь прежний начальник Майры.
Авраам с любопытством уставился на Саймона.
– Как интересно.
Саймон держал кепку перед собой и сжимал ее так, что козырек почти пополам согнулся. Он явно нервничал. Затем он опустил голову и направился ко мне – так ведет себя щенок, который знает, что набезобразничал.
– Привет, Тарга. Как дела? Как переезд? Извини, я тут немного неожиданно…
– Это называется немного? Откуда вы взялись? – Я почувствовала в своем голосе типичный для сирены напор и улыбнулась, чтобы смягчить его. – Извините, я просто очень удивилась, когда вас увидела. Как вы оказались в Гданьске, да еще и возле нашего дома?
– Здравствуйте, господин Баранек, давно не виделись. – Саймон протянул Антони руку.
Антони ответил ему крепким рукопожатием.
– Рад вас видеть.
Я познакомила Саймона и Авраама – они слышали друг о друге в связи с подъемом «Сибеллен», но никогда не встречались.
Саймон повернулся ко мне.
– Я здесь на отраслевой конференции. – Он явно нервничал и хмурил густые светлые брови. – Я пытался договориться с твоей матерью о встрече, но ее канадский номер больше не работает, а на имейлы она почему-то не отвечает. Как у нее дела?
– Вообще-то она себя плохо чувствует, – ответил за меня Антони.
– Да, Саймон, извините, сейчас мама гостей не принимает, – подтвердила я.
Саймон встревожился.
– Не хочу лезть не в свое дело, но я надеюсь, с ней ничего серьезного?
Да куда уж серьезнее для сирены, подумала я, но вслух сказала:
