– Павел Адамович, мэр Гданьска, и его жена. Разве пани Круликовски тебе не говорила, кто будет на мероприятии?
– Говорила, – рассеянно ответила я, подправляя помаду и наблюдая за элегантной дамой с короткой седой стрижкой, которая остановилась возле ограждений и помахала толпе. – Но я только список имен видела, без фотографий.
– Теперь наша очередь. Ты готова?
Я уронила помаду в сумочку и кивнула. Машина проехала чуть вперед, парковщик потянулся к ручке двери.
– И все равно нечестно, что я не успел полюбоваться на тебя в этом платье раньше, чем все остальные, – прошептал Антони и поцеловал меня за ухом.
Я улыбнулась ему через плечо.
– Так получается, когда ты не живешь со своей девушкой. Теряешь некоторые преимущества. Это так, к сведению.
– Очень смешно, – он улыбнулся.
Парковщик открыл дверцу, и я вышла из машины, придерживая длинное пальто и платье, чтобы не перепачкать их. С другой стороны стоек несколько человек окликнули меня по имени, и я с удивлением подняла голову. Мне улыбались и махали. Я помахала в ответ, улыбнулась и попыталась выглядеть так, будто нахожусь на своем месте.
– Они знают, как меня зовут, – пробормотала я так, чтобы меня слышал только Антони, шедший за мной по красной дорожке.
Со стороны небольшой группы журналистов заработали вспышки.
– Конечно, знают. Новаки такая же неотъемлемая часть Гданьска, как и каналы. Большинство из собравшихся пришли посмотреть не на разваливающиеся артефакты, а на Таргу Новак. На давно потерянную наследницу Мартиниуша Новака.
От этих его слов у меня похолодело внутри. Я подавила желание сказать, что я не Новак – сейчас это не стоило произносить даже беззвучно, слишком много людей на нас смотрит. Вместо этого я заставила себя улыбнуться и с минуту попозировала перед камерами, хотя больше всего мне хотелось закутаться в пальто и рвануть в музей.
– Тарга! – позвала меня одна из журналисток и направила в мою сторону диктофон. – Где ваша мама, Майра Новак? Она сегодня прибудет?
Антони жестом остановил ее и заговорил с ней по-польски. Журналистка кивнула и задала еще один вопрос по-польски. Они все выглядели так, будто хотели еще о многом меня расспросить, но Антони положил руку мне на талию и повел в музей.
– Дальше журналистов не пускают, – прошептал мне на ухо Антони. – Не переживай, весь вечер тебе от них бегать не придется.
Я осознала, что куча народу хочет узнать обо мне побольше, и это меня поразило. Я же просто подросток из прибрежного канадского городка, о котором большинство поляков вообще никогда не слышали. Я чувствовала себя мошенницей, поскольку явилась сюда и делаю вид, будто я та, за кого они меня принимают. Отчаянно хотелось, чтобы мама оказалась рядом, так хотелось, что аж дышать было трудно. Если бы она шла тут, со мной, я не испытывала бы такой стыд из-за своего притворства. Если б рядом был человек, который знал обо мне правду, к которому эта правда тоже относилась, это послужило бы мне огромным утешением.
Я посмотрела на Антони, он как раз потянулся взять у меня пальто. Я расстегнула все пуговицы и почти машинально скинула его; мне внезапно и сильно захотелось все рассказать Антони. После маминого ухода я почувствовала, что в одиночку несу это тяжелое бремя – что я не та, кем меня считают. Единственного человека, который знал обо мне все, знал, как я оказалась в нынешней ситуации, больше со мной не было.
– Ух ты, Тарга.
Слова Антони заставили меня оставить печальные размышления.
– Что?
– Что значит «что»? – Он обвел меня глазами от верхушки прически до подола бирюзово-синего русалочьего платья, которое сам же мне подарил. – Ты как будто из сказки. Выглядишь совершенно фантастически.
– Спасибо.
Его слова напомнили мне, что надо расслабиться и получать удовольствие, как то и полагается, а не мучить себя весь вечер мыслями о том, что я самозванка.
Я выдохнула.
– Ты тоже отлично выглядишь.
– О, ты даже еще не видела… погоди. – Он передал мое пальто улыбчивому человеку за стойкой гардероба и расстегнул свое. С многозначительным видом скинув его, он развернулся и раскинул руки.
Костюм у него был темно-серый, идеально скроенный так, чтобы подчеркнуть его атлетическую фигуру. Под пиджаком виднелись синий жилет и галстук, а на галстуке в центре красовалась вышивка – один из логотипов Новаков, парусный корабль.
– Очень уместно, – сказала я. – Умеешь одеваться.
Он слегка поклонился, передал пальто гардеробщику, поблагодарил его и взял меня под руку. Вместе мы пошли по вестибюлю ко входу в музейные залы.
– Мисс Новак, добро пожаловать! – окликнул меня Авраам, стоявший на другом конце вестибюля. На нем был смокинг, и выглядел он впечатляюще. Авраам подошел к нам, ловко уворачиваясь от официантов с подносами шампанского и канапе, взял меня за руку и улыбнулся. – Очаровательно выглядите. – Антони он пожал руку. – Тут много людей, с которыми я хотел бы вас познакомить. Пойдемте!
