– А что тебе эти расхитители сокровищ про нее рассказывали?
Антони скривился.
– Почти ничего. Им не было нужды просвещать меня, если они и владели какими-то сведениями. Наоборот, они хотели максимально использовать те немногие знания, которыми я уже располагал.
– Как думаешь, то место, где мы бродили, – это Атлантида?
– Не уверен. Вроде бы это вполне возможно, но ничего такого в надписях не упоминается. Есть одно название, только это вовсе не Атлантида.
– А какое? – Я затаила дыхание, сжав в пальцах простыню.
– Океанос.
Я моргнула.
– Никогда такого названия не слышала.
– Я тоже.
– Но Герленд же атлант, – озадаченно произнесла я, морща нос.
Антони пожал плечами.
– Не могу этого объяснить, любимая. Не могу даже сказать, что такое Океанос, место или человек. Они мне показывали фотографии каких-то частично разрушенных мозаик, но это такие своеобразные иллюстрации к легенде, даже доисторический комикс про бога океана, который создал для своей возлюбленной волшебный аквамарин. Их только это интересовало, а не смысл или место.
– Всего один аквамарин?
Антони пододвинул подушки к изголовью и сел прямо, опираясь спиной на стену.
– Да, изначально именно так. Откуда взялся миллион мелких камешков, бог весть. Древние мозаики повествовали о шестигранной колонне толщиной с мужскую ногу.
– А как ее нарезали на мелкие камешки?
Антони покачал головой.
– Говорю же, не знаю. В текстах на остатках мозаик, которые они мне показывали, больше говорилось про воздействие аквамарина на сирен и людей. С русалок камень снимал древнее проклятие, которое наложил на них какой-то разгневанный морской бог. Кстати, действие проклятия тоже там описывалось, только как-то странно. Речь шла об убывающем эффекте.
– Убывающем?
– Да, как луна.
Интересно, а это-то что значит? Учитывая циклы, управлявшие жизнью сирен, возможно, если сирена находилась в цикле суши, оно запирало ее на земле, а если в цикле соленой воды – то в море.
– А что-нибудь еще там говорилось про воздействие аквамарина на русалок?
– Наверняка, но этим расхитителям гробниц не терпелось приступить к делу, поэтому времени изучить эти фотографии мне не дали. Им хотелось, чтобы я побыстрее расшифровал, как достать камни из-под купола и как они воздействуют на людей.
– Позволяют им дышать под водой?
– Именно. Эта группа, «Винтерхюр», – тайная ассоциация богатейших людей мира. Это Эмун мне рассказал в самолете. Они стремятся приобрести могучие древние артефакты и тайно использовать их по своему усмотрению, не оповещая мировую общественность, что они существуют.
– Группа или артефакты?
– И то и другое. – Антони задумчиво кивнул. – Знаешь, что еще удивительно? У Луси такой был.
– Камень?
– Да. Я его хорошо помню, потому что она никогда не ходила без кольца с аквамарином. У нее на всех пальцах были кольца, она меняла их каждый день – фишка такая. Но одно носила всегда. Не то чтобы самое красивое или какое-то особенное, скорее маленькое и незаметное, просто аквамарин в серебряной оправе в виде когтя. Но теперь я понимаю, какую ценность оно, скорее всего, для нее представляло.
Я перекатилась на спину и села рядом с ним, прислонившись к подушке.
– Вот бы раньше обо всем этом узнать, – проворчала я.
– Для твоей мамы?
– Ты, наверное, уже догадался, что она не работает на «Синие жилеты».
Антони кивнул.
– Знаешь, я никогда в это не верил.
Я невесело усмехнулась.
– Тебя не так-то легко провести.
– Ну, Луси меня годами дурачила. А все это сложилось, когда я увидел подвеску с теми знаками на выставке. Вернее, сначала я не мог вспомнить, где видел их прежде, но меня настолько это бесило, что я никак не мог выкинуть и подвеску, и знаки из головы.
– А когда вспомнил?
– А когда эти типы сунули мне под нос планшет и потребовали, чтобы я им сказал, что это все значит. Я-то до того предполагал, что, может, кольцо Луси и подвеску сделали одни и те же ювелиры, какая-нибудь старая фирма вроде Новаков, которые работают уже много поколений. Но все оказалось намного серьезнее. Кстати, знаешь, что я еще понял? – Он взял меня за руку и сплел свои пальцы с моими.
– Что?
– Я и правда утонул в тот день на Балтике, когда мы ходили на лазере, а ты меня спасла благодаря тому, кто ты есть.
Я сглотнула, чувствуя комок в горле.
– Я рада, что ты наконец знаешь правду. И что ты не отверг меня из-за этого.
– Как тебе только в голову пришло, что я бы тебя отверг? Я тебя люблю, Тарга. Мне неважно, кто ты и откуда.
– Зов сирен действует на человека подавляюще, может заставить исполнить что-нибудь такое, за что он в здравом уме и твердой памяти и браться бы не стал.
– Тебе кажется, я не в своем уме?
Я медленно покачала головой.
– Извини, Антони. Мне очень жаль, что я не призналась тебе сразу.
– Мне тоже жаль, но теперь мы все прояснили. И я не знаю, как бы я отреагировал, если бы не воспоминания о Луси.
– Но с тобой все в порядке?
В ответ он сжал мою руку и улыбнулся в ответ.
– А откуда они узнали про подводные пещеры? – спросила я. – Как выстроили маршрут?
На лице Антони отразилось что-то вроде уважения.
