Я сразу же безоговорочно поверил этой женщине. Отчасти, конечно, потому, что в моем положении попросту не было иного выхода. Но, скорей всего, потому, что вся ее открытая внешность, голос, слова располагали к доверию. Что бы там ни было, я поведал ей всю свою историю. О том, что родом из Москвы, о том, как воевал в бригаде и как переправлялся через Днепр. И даже пистолет ей показал.
Фекла Васильевна-младшая выслушала меня внимательно, не перебивая.
– Так ты, значит, думаешь через фронт? – спросила она, когда я кончил.
– Через фронт ли, в партизаны – мне все равно…
– Добре, – сказала она, вставая и принимаясь стелить постель. – Ложись-ка спать.
– Но вы обещали… – начал было я.
– Ложись, ложись! Утро вечера мудренее!..
Ночью меня разбудил какой-то неясный шум. Открыл глаза – за столом, освещенные тусклым светом самодельного каганца, сидели трое вооруженных людей в штатском. Откуда мне было знать, что в тот раз на чердаке хаты Феклы Васильевны-младшей дневали партизанские разведчики? И что весь наш разговор они слышали от слова до слова.
– Крепко же ты спишь! – улыбаясь, сказал один из разведчиков, могучий дядя, заросший жесткой щетиной. – Мы уж будить собирались… Одевайся, брат, присаживайся. Дело есть! Давай знакомиться – Николай.
Командиром и одним из организаторов Злынковского районного партизанского отряда, в который я попал, был директор Софиевского спиртзавода Петр Андреевич Марков.
Вот как сложилась его партизанская судьба.
…Марков вышел на улицу и остановился, прижмурив глаза от яркого августовского солнца. Кто-то окликнул:
– Петр Андреич!
Обернулся. Среди людей, толпившихся у входа в райком партии, увидел знакомое лицо Кузьмы Зайцева, кивнул.
Зайцев подошел поближе, спросил вполголоса;
– Ну что там? Зачем вызывали? Марков пожал плечами.
– Тебя тоже?
– Ага ж!
– Ну так там и узнаешь… Время военное.
Внутри старенького деревянного с резными наличниками домика райкома хлопнула дверь. Чей-то усталый, с хрипотцой голос крикнул:
– Зайцев!
Кузьма торопливо одернул поношенный пиджачок.
– Ты меня обожди, Андреич. Я мигом!
Марков присел на ступеньку крыльца, закурил. Мимо по улице пылили толпы беженцев. Уныло скрипели повозки. Шагали обочинами люди, сгибаясь под тяжестью заплечных мешков. Ржали кони. Мычал скот. Плакали дети.
Уже не первый день видел Петр Андреевич этот нескончаемый поток. Но сегодня его вид показался особенно тягостным. Задумался Марков: «И моим завтра придется вот так же двигать на Восток»… И сейчас же мысли перескочили на другое: «Вот, значит, почему не отпускали на фронт!» Сколько раз он приходил в военкомат: «В чем причина? Как-никак имею звание старшего политрука…» – «Не положено вплоть до расформирования истребительного батальона», – отвечали ему. «А почему других из нашего батальона призываете?» – «Ты комиссар». – «Комиссары тоже на фронте нужны!» – «Все равно не положено»…
Не положено… Что ж, может, оно к лучшему. Забот у комиссара истребительного батальона много. Да еще Марков по-прежнему оставался директором завода. Узнай он раньше, что придется организовывать партизанский отряд – прибавилось бы хлопот. Теперь же, когда до прихода немцев оставались считанные дни, а может, и часы, можно отрешиться от всего, что не связано с главным.
Марков вздохнул. Легко сказать – организовать партизанский отряд! Секретарь райкома посоветовал прежде всего запасти продовольствие, запрятать его в укромном месте, добыть оружие. А еще что? Ни у Маркова, ни у секретаря партизанского опыта не было.
– Как насчет людей? – спросил Марков.
– У тебя в батальоне подходящие люди найдутся?
– Обязательно.
– Ну и лады. Мы тоже кое-кого подобрали. Получи список. Да, вот еще – явки. В Злынке остается подполье. Лозбеня знаешь?
– Начальника райзо?
– Ну да… Ты не записывай, подпольщиков запомнить нужно. Свяжешься с Лозбенем. Еще с Савелием Ковтуном – он тоже остается. В Вышкове – с Прохором Кожурой. В Карпиловке – с Василием Жуковым и с Гавриилом Острым. Все эти люди – твоя опора. Понял?
– Понял.
– В остальном – действуй по партийной совести, – заключил секретарь райкома.
– А оружие?
– С оружием, брат, туго. Возьмешь то, что удастся, в твоем батальоне. Еще в районном Осоавиахиме с десяток английских винтовок. Больше нет. Остальное придется добывать в бою.
Дожидаясь возвращения Зайцева, Марков снова и снова перебирал разговор с секретарем. О том, что Кузьма поступает под его начало, будущий командир знал из списка…
В потоке беженцев произошла заминка. Одна из подвод, на которой ехала немолодая женщина с детьми, вдруг накренилась. Лошадь стала. Тяжело плюхнулось в песок соскочившее колесо. Женщина засуетилась, причитая, попыталась пристроить его на место.
– Обожди, дай я! – Марков осторожно отстранил женщину, плечом приподнял телегу. – Теперь надевай на ось! Да не так!..
В этот момент на крыльце райкома появился Зайцев и направился к Маркову.
– Помогай, Кузьма!
Вместе с Зайцевым Марков надел колесо, отыскал в телеге топор и несколькими сильными ударами загнал чеку.
По привычке стряхнул пыль с аккуратно отглаженных галифе. Усмехнулся.