В лес к партизанам потянулись красноармейцы, командиры Красной Армии, вырвавшиеся из окружения и бежавшие из плена. Приходили и совсем мальчишки, которых, несмотря на их просьбы, так и не взяли на фронт.
Один такой появился и в нашем взводе.
Просто пришел однажды и объявил:
– А я к вам назначен…
– Подносчиком будет, – добавил взводный, подталкивая его к костру, возле которого мы с первым номером нашего пулеметного расчета Тимкой Лобановским пристроились чистить «максим». – Так что принимайте на довольствие!
Некоторое время мы молча созерцали новичка. Перед нами стоял худой, большеголовый, нескладный малец, в потрепанном кургузом пиджачке. Черная сатиновая рубаха застегнута на единственную оловянную пуговицу у ворота. Солдатские ботинки «просили каши» и, наверное, развалились бы совсем, если б не были подвязаны проволокой. На плече тяжело висела винтовка неизвестной системы – приклад доставал почти до щиколотки.
– Ничего себе пополнение! – саркастически заметил наконец Тимка, снова принимаясь драить пулеметный ствол. – Это у тебя что за орудие-то?
– Английская, в боепитании выдали, – с готовностью отозвался мальчишка. – Знаешь, как бьет!
– Ясно. С таким стрелком не пропадешь… А кличут тебя как?
– Григорьев Андрей.
– Ну, Григорьев Андрей, будем учить тебя пулемету. А пока бери-ка вон коробки, подровняй в лентах патроны, почисть…
Андрею стукнуло четырнадцать, когда началась война. Поначалу она казалась далекой, интересной и совсем не страшной. Андрей мечтал о подвигах, завидовал тем, кого призывали в армию. Ходил на станцию, смотрел вслед воинским эшелонам, которые, не останавливаясь в Злынке, мчали мимо, на запад. Просился на фронт. Куда там! Не взяли…
Потом через Злынку потянулись потоки беженцев. В местечке застучали молотки. С каждым днем на улицах становилось все больше домов с заколоченными дверями и окнами. Жалобно скрипели калитки в покинутых дворах. По ночам все выше и ближе полыхали фронтовые зарницы.
В августе бои загремели где-то совсем рядом. Явственно доносилась винтовочная и пулеметная стрельба. Через местечко торопливо отходили последние подразделения советских войск.
– А мы почему не эвакуируемся? – спросил Андрей у отца.
– Куда ж с таким выводком… Эх, сынок, накатило лихо! Наша все равно возьмет. Но доживем ли?..
– А мне что делать, батя?
Отец пристально посмотрел Андрею в глаза.
– Стежку искать надо. В лес, к партизанам… Да только мал ты еще, сынок!
– А где ж ее искать, ту стежку?
По улице промела автоматная очередь. Защелкали о заборы и стены разрывные пули. За первой еще и еще…
– В погреб! – закричал отец, хватая Андрея за руку. – Тикай быстрей!..
В Злынку, осторожно прощупывав огнем дома, входила немецкая разведка.
В октябре Андрей впервые увидел партизана.
Ходил в лес с ватагой таких же, как и он, мальчишек и девчонок, приотстал и, аукая, бросился догонять напрямик, через чащу. Вдруг кто-то схватил его за руку.
– Стой!
Перед Андреем стоял молодой парнишка в суконной куртке, перекрещенной пулеметными лентами. В руке он держал карабин. На околышке фуражки – красная лычка, пришитая наискосок.
– Кто такой? Чего в лесу делаешь?
– Из Злынки мы… Пришли за грибами.
– А дети полицаев среди вас есть? Андрей заколебался. В компании была дочка полицейского. А чем она виновата, ежели отец – сволочь?
– Нету, – сказал Андрей.
– Ладно, нет, так нет… Смотри не проговорись, кого встретил. А это возьмешь с собой.
Парень протянул Андрею кусок исписанной бумаги.
Рядом послышались голоса товарищей, разыскивавших Андрея.
– Ну, бывай! – сказал парень. Повернулся, раздвинул ветки и исчез. Андрей слышал, как, затихая, трещали кусты.
– Кто тут был? – спросили подоспевшие товарищи.
– А черт его знает кто… – пожал плечами Андрей.
Вечером, собрав трех ближайших друзей – Витю Ерему, Колю Панова и Мишу Говядина, Андрей прочитал им сводку Советского Информбюро, которая оказалась на бумажке, полученной у партизана. Красная Армия, Москва, вопреки утверждениям немцев жили, продолжали борьбу.
– А мы что ж? – спросил Андрей, окончив чтение. – Так и будем сидеть? Пошли, хлопцы, в партизаны…
– Да как ты их найдешь? – спросил Миша Говядин. – Раз на раз не приходится. Я вот сколько по лесу ходил, так никого и не встретил.
– Найдем, если искать будем. Только вот что: надо сначала добыть оружие…
На другой день Андрея арестовали. Дочка полицая рассказала все-таки о встрече в лесу. Каждый день таскали Андрея на допрос к начальнику полиции.
– Говори, кого встретил. Партизан? – спрашивал начальник полиции, натягивая кожаные перчатки.
– Не знаю я никаких партизан.
– Врешь, пащенок! Получай!
– Все одно не знаю…
– Врешь, получай еще! Я из тебя правду выбью!..
Избитого до полусмерти Андрея оттаскивали назад, в камеру, а на другой день все повторялось сызнова. Через три недели выпустили. Насчет сводки Информбюро полиция так и не дозналась.
– Мы, батя, еще с ними посчитаемся, – прошептал Андрей, когда отец с матерью чуть живого привели его домой и уложили в кровать. – Посчитаемся…
И сомлел. Не то заснул, не то потерял сознание.