Его медальон на цепочке раскачивается прямо у меня перед глазами, как маятник. Пытаюсь поймать слабеющей рукой, но получается только с третьего раза. Тяну к себе, вынуждая наклониться ближе. Плохая идея, потому что его запах снова щекочет ноздри и рот наполняется слюной от неудержимого желания провести языком по вене на шее этого сексуального придурка.
А потом взгляд сползает ниже, на вертикальный шрам на груди.
Он не такой темный, как мне показалось в нашу первую «встречу».
— Лори, глаза на меня, — командует Шутов, и я послушно исполняю, потому что сил нет даже на показное сопротивление.
Глаза у него офигеть просто — как крепкий кофе, с тоненькими лучиками морщинок в уголках. Светлые короткие ресницы, но такие густые, что хочется провести по ним подушечкой пальцы.
Сколько миллиардов лет должно пройти, прежде чем я перестану смотреть на него как умалишенная, влюбляясь заново со скоростью раз в минуту?
— Все хорошо? — Я все-таки должна спросить. — В смысле… ну…
— Лори, я не кончил только потому, что мне нужна работающая голова. Никакой другой причины, обезьянка. Знаешь, сколько раз, лежа в этой постели, я удрачивался в хлам, представляя, как кончаю в тебя и на тебя?
— По праздникам? — нарочно корчу ничего не понимающую дурочку.
Димка усмехается, закидывает мою ногу себе на плечо.
— Давай мы это снимем. — Его длинные пальцы аккуратно и ловко скатываю чулки по моим ногам. На секунду задерживает мою правую ступню в своей ладони, обводит большим пальцем выступающую внутреннюю косточку, выуживая из меня порцию мурлыкающих звуков.
Он распрямляется, давая мне самый лучший обзор на абсолютно готовый к новому забегу член. Медленно проводит ладонью снизу-вверх, сжимает пальцы на головке, жмурится. Нервно смеется и быстро натягивает свои жутко модные «Армани» с той самой секси-инста-резинкой вместе с джинсами. Но не застегивает эту долбаную ширинку, и я стону от желания немедленно стащить все это обратно. Невозможно представить, как это работает, но в одежде он выглядит как будто голый.
— Я закажу тебе в интернете самое безобразное в мире рубище, — из последних сил стараюсь не дать глазам закрыться. — И никаб. Чтобы никто не смотрел на мою прелесть.
— Обещаю все это носить, если тебе так будет спокойнее. — Дима снова несильно шлепает меня по бедру, накидывает одеяло, подталкивает выше к подушке. — Спи, обезьянка.
И я, блин, просто выключаюсь.
Когда мои глаза открываются в следующий раз, на часах почти восемь.
Я задремала примерно на полчаса, но за окнами уже абсолютно темно.
Переворачиваюсь на живот, обнимаю подушку, крепко жмурюсь.
Ужасно страшно вдруг открыть глаза и осознать, что мне все приснилось, и что я снова проснулась в своей пустой постели, обнимая не мужчину, а больную мечту о том, что однажды мы будем вместе.
Спасибо, Господи, что на этот раз ни кровать, ни комната не трансформируются.
А если уронить голову в подушку, то она буквально вся пахнет официально Самым Лучшим Мужиком на Свете. И даже полностью отдавая себе отчет в том, что веду себя как влюбленная ванильная дурочка, я все равно не собираюсь стесняться ни одной своей мысли.
Но как бы сильно не хотелось валяться в кровати, я быстро сбрасываю одеяло, босыми ступнями становлюсь на пол. С наслаждением шевелю пальцами — с подогревом.
Нужно перестать быть свиньей, позвонить водителю и отпустить его, наконец, к жене и дочке.
Абсолютно голая отправляюсь в коридор на поиски сумки.
Беспорядка нет — моя сумка стоит на тумбе, платье сложено рядом, Димкин свитер болтается на вешалке. Единственное, что напоминает о случившемся — вещи, которые Димка смахнул со столешницы, теперь просто лежат на ней горкой. А еще я нигде не замечаю пакета с лапами — собачьими или кошачьими, все же?
Он сказал, что та мелкая обманщица — ветеринар. Ну, это объясняет запах псины.
На секунду задерживаюсь перед зеркалом, разглядываю себя.
На мне осталась пара синяков — на бедрах отчетливо видна целая шутовская пятерня. Синяки на мою кожу прилипают от малейших сквозняков, но эти единственные, которые мне хочется оставить если не на всю жизнь, то на пару месяцев точно. В конце концов, кроме моего придурка их все равно больше никто не увидит.
Достаю из сумки телефон, набираю водителя и через пару гудков слышу его как будто жующий голос.
— Валерия Дмитриевна?
— Просто хотела сказать, что на сегодня ты свободен. — Стаскиваю с вешалки тот Димкин свитер с широким горлом, прилипаю к нему носом, с шумом втягивая запах. Точно, блин, бешеная лесная зверюга — дождем пахнет, прохладным свежим ветром.
— Так… эм-м-м… — тянет водитель. — Валентин позвонил еще полчаса назад, сказал, что я вам на сегодня уже не нужен, Валерия Дмитриевна.
