Хорошо, что хотя бы у одного из нас немного работает голова и Димка вовремя перехватывает меня под бедра, и рывком тянет край свитера вниз. И почти сразу несильно щипает за ягодицу, одновременно хищно клацая зубами возле кончика моего носа.
— Ты голая, блядь… — Нервно вздыхает.
— Да! А у тебя там японцы! — Я совсем сдурела, потому что это все, этот момент, каждая его секунда, абсолютно идеальны. Даже если со стороны выглядит как чистое безумие пополам с немилосердным попранием морали.
— Лори… — Вздыхает. Его грудь поднимается рывком и опускается с медленным напряжением. Смотрит на меня чернющими как у дьявола глазищами. — Ты меня прикончишь, честное слово.
— Мой красавчик, — мурлычу и трусь об его висок кончиком носа. Я больная. Я сошла с ума. Но я успеваю сцапать один его наушник, вставляю себе в ухо и на английском говорю: — Он бегал от меня семь лет, господа, но только что признался в любви. Простите за этот перформанс — клянусь, это не было запланировано!
Я практически уверена, что слышу в ответ смешки, шепот и слова на японском.
Димка прикусывает нижнюю губу, но кажется только для того, чтобы не рассмеяться.
На секунду прикрывает глаза.
Переходит на японский, иногда выдавая такие словесные конструкции и интонации, что у меня от смеха дергаются пятки, и чтобы хоть как-то меня успокоить, Шутов перехватывает мои ноги за лодыжки и прижимает их к своим бокам.
Но, к моему огромному облегчению, Димка конференцию все-таки заканчивает, и через минуту вместо посмеивающихся деловых жителей страны восходящего солнца, на огромном экране появляется какое-то расслабляющее музыкальное видео.
— Неужели без скандинавских рокеров? — не могу не поддернуть.
— Рокеры, обезьянка, подождут, пока я буду тебя жарить как дурной. Вот просто очень в тему будет музычка. — Разгоняется ладонью — и прикладывает ее к моей заднице. На этот раз довольно ощутимо, так что громко пищу и в отместку бью его пяткой по ребрам. Димке достаточно предупреждающе прищуриться, чтобы мое желание продолжать щекотать его нервы тут же притихло.
— Шутов, блин, за что?!
— За то, что мой вставший по твоей милости член практически свел на нет мои потуги к японскому. И, кажется, я им на прощанье пожелал протухшего ужина.
— Бедные… — Я ерзаю на нем, недвусмысленно спускаясь бедрами ниже… — Бедные… японцы.
— Лори, блин, сидеть, — рычит Димка практически одновременно с тем, как где-то под потолком раздается мелодичная трель дверного звонка.
— Ждешь кого-то? — Я недовольно кривлю губы, потому что шутов раскусил мою затею, моментально подтянул выше, буквально одной своей лапищей прижав меня так, что из всех доступных мне телодвижений осталась только возможность шевелить пальцами. — Ветеринарша вернулась?
— Обезьянка, я делаю скидку только на то, что был придурком. — Он идет по коридору прямо с висящей мной, и его это как будто вообще нифига не беспокоит. Хотя, конечно, он заметно набрал всего того красивого, мышечного и мощного, от чего мое желание действительно нарядить его в мешок снова подняло голову. — Но про ветеринаршу больше ни слова. Это доставка.
Я продолжаю висеть на нем даже когда Шутов открывает дверь. Нужно отдать должное курьеру — парень даже в лице не изменился, только раз заулыбался — получив более чем щедрые чаевые.
Дима командует, чтобы держалась, берет в руки два массивных бумажных пакета. Из одного умопомрачительно пахнет.
Заносит меня на кухню.
Секунду медлит, ставит пакеты на край столешницы, потом сдергивает с дивана подушку с кистями, укладывает на ту же столешницу и только потом аккуратно ссаживает меня сверху.
Упирается ладонями в края по обе стороны моих бедер, немного подается вперед, все равно, даже в такой позе, заметно выше меня. Мои руки моментально взлетают, чтобы снова обнять его крепкую шею, голова откидывается назад, потому что смотрит этот придурок так, что если бы на мне был хоть лоскуток белья — все это просто за секунду переплавилось бы на молекулы.
— Шипучку хочешь, обезьянка? — Достает из пакета бутылку игристого.
— Сладкую? — жмурюсь и ерзаю п подушке, прекрасно осознавая, как это на него действует.
— Хм-м-м… — Он прищуривается, прикусывает уголок рта. Делает шаг назад, быстро расправляясь с фольгой на бутылке, и пока аккуратно высвобождает пробку с тихим хлопком, не сводит с меня глаз.
Жадных.
Пошлых.
Отбитых.
Я адски дико краснею, хотя для этого стыда нет ни одной разумной причины.
— Лори, в моем свитере ты выглядишь просто охуенно, можешь забирать хоть с концами. — Дима на минуту прижимается губами к горлышку, делает пару глотков, и я, затаив дыхание, наблюдаю как мягко кадык скользит по его горлу. Порнография «21+» нервно курит в сторонке. Потом снова смотрит на меня, облизывается и командует: — Но сейчас снимай его на хуй — пора доставать скандинавских рокеров.
Мне ужасно нравится его свитер, в нем тепло, уютно, он пахнет моим зверем, но после его приказа мои руки сами собой стаскивают его как самую бесполезную и ненужную вещь в мире.
Но мне с каждой минутой все сложнее держать ноги разведенными.
Я не знаю, откуда этот стыд.
