Хорошо, что ей явно достаточно моего номинального присутствия и редких сочувствующих кивков. Между делом осматриваю зал, прикидывая, «голоден» ли я настолько, чтобы подцепить другую тёлку или сегодня можно ограничится только коктейлем.
В пестрой толпе кого только нет. Девочку можно выбрать, как говорится, на любой вкус и кошелек. Большинство из них брюнетки — сейчас можно быть сучкой с длинными черными патлами, отутюженными до состояния зеркальной гладкости. До Алины, я не обращал на них внимания, но потом и до сих пор, даже когда передо мной десять голов с аналогичной прической, я все равно обращаю на них внимание. Но сейчас меня куда больше привлекает мелькающая в толпе белокурая голова. Приподнимаюсь на стуле, чтобы перевеситься через верхотуру, на которой мы с Гелой занимаем самые смотровые места прямиком на дрыгающуюся толпу. Белокурая голова движется в сторону стойки.
Я узнаю ее сразу.
Отсюда, сверху, отлично видны татуировки на ее голых плечах, хотя в разноцветных пятнах неона ее ощерившая пасть самурайка выглядит еще более зловеще.
Лори, блять.
Я буквально сюда чую ее особенный запах, хотя готов поспорить, что с тех пор как мы приехали на тропический курорт, Валерия ни разу даже не потянулась к любимому флакончику, которому не изменяет уже несколько лет. Хотя точно взяла его с собой. Я слишком хорошо ее знаю, даже до вот таких мелочей. Мог бы даже поспорить на деньги, что процентов на восемьдесят угадаю содержимое ее дорожной косметички — ее любимый, дешевый и пахнущих как мазь «Звездочка» бальзам для губ, расческа от известного бренда, пачка сухих и пачка влажных салфеток, упаковка таблеток от головы, жвачка со вкусом «БаблГам» и пара заколок для волос — самых обычных, купленных еще в те времена, когда по земле ходили динозавры.
«Ты зациклен на этой девочке, Шутов», — прищелкивает языком мой внутренний голос. А другой, его брат-близнец, грозит пальцем: «Старик, завязывал бы ты с этим, пока еще кто-то не пострадал».
— Увидел кого-то знакомого? — Гела буквально повисает на моей спине, пытаясь рассмотреть в толпе предмет моего интереса.
Наверное, лучше не говорить ей, что это бесполезно.
— Клевые татуировки, — кричит мне на ухо, каким-то дьяволским чутьем понимая, на кого я так долго пялюсь.
Хотя, Лори выделяется из толпы — и цветом своих волос, и почти приличным видом. Хотя насчет приличного вида я явно погорячился: она забирает коктейль (синий, с ее любимым «Блю Кюрасао»), поворачивается лицом в зал и я только теперь замечаю, что то, что я с какого-то перепугу принял за платье-рубашку, на самом деле — топ, едва прикрывающий ее грудь. Это просто пиздец как неприлично — с таким охуенным мускулистым животом носить такой короткий верх. И то, что внизу у нее относительно длинная шелковая юбка (хотя, она так облепила ее задницу, что это тоже тянет на «18+»), никак не делает наряд Лори… сдержанным. Добрая половина девок на этом танцполе может вообще на хрен раздеться догола, но они все равно не будут даже на треть такими горячими, как Валерия.
Сколько, блять, времени прошло? Три года? Неужели это ее я подобрал на том пустом пляже?
Чур меня.
Мотаю головой, разворачиваюсь, хватаю Гелу и резко впиваюсь ей в губы. Надо просто переключиться, заставить кровь прилить к члену и не думать о том, что мы с Лори заперты в одних стенах. Не пытаться представить, что может случиться, если я спущусь в зал.
Просто не думать.
Губы у Гелы на вкус как грязь. Наверное. Могу предполагать. Мне нужно приложить усилия, чтобы отвязаться от ее рвения, с которым Гела накидывает руки мне на шею и всасывает в себя буквально как ёбаный пылесос. Но когда, наконец, отделываюсь от нее, она вопросительно выпучивает глаза, как будто тот факт, что я до сих пор не сую в нее член, чрезвычайно ее оскорбляет.
— Прости, я, видимо, перебрал, — говорю первое, что приходит в голову.
— Ты издеваешься? — Она сует мне под нос мой же стакан с разведенным минеральной водой ананасовым соком. — Я тебе не нравлюсь? Или ты… не по девочкам?
— Я сто процентов по девочкам.
— Тогда в чем твоя проблема? — Сует руку в сумочку, которая странным образом до сих пор болтается у нее на плече, вынимает пару презервативов. — Я без претензий, просто хочу потрахаться.
«Я тоже хочу потрахаться, но не с тобой», — чуть было не говорю вслух, но успеваю сообразить, что за такое меня вполне справедливо могут прикончить точным ударом каблука прямо в лоб. Поэтому говорю что-то о плохом самочувствии, изображаю рвотный позыв и тупо сбегаю в туалет.
Закрываюсь изнутри, перевожу дух, пытаясь заодно понять, упал ли я уже ниже плинтуса или дно еще не пробито. Реально сбежал как школьница от старшеклассника. И в отражении на меня смотрит чья-то бледная рожа с впалыми щеками и синяками под глазами словно от перепоя.
