— Ты должен отказаться подписать сделку. Прямо сейчас напиши своим юристам, чтобы нашли к чему прикопаться и убирались оттуда. Любая запятая, неточность, что угодно. Они же наверняка стоят больших денег, умеют выкручиваться из таких ситуаций.
Я просто тряпка, нужно это признать, но я не могу позволить Вадиму вляпаться во все это из-за меня.
Хочется прямо сейчас написать Данте, что он просрал на меня шесть лет. Шесть долбаных лет дрессировки коту под хвост. Если бы я была уверена, что он ответит сразу и влепит мне парочку отрезвляющих затрещин, то уже настрочила бы ему десяток сообщений о том, как Завольский обвел меня вокруг пальца и в который раз вышел сухим из воды.
Шутов как-то сказал, что не все люди способны идти по головам и танцевать на костях, некоторые созданы травоядными, как трицератопсы — могут бодаться, но в итоге все равно проигрывают тиранозаврам.
Я много о себе возомнила, решив, что за эти годы успела стать ну как минимум аллозавром. Но на деле оказалось, что я все тот же беспомощный трицератопс.
В следующую секунду я чувствую как пара крепких мужских рук хватает меня за талию, легко разворачивает и усаживает на тумбу около раковин. И прежде чем я успеваю отмахнуться — Вадим упирает ладони в столешницу по обе стороны моих бедер. Даже если я попытаюсь вырваться — это будет заранее обреченная на провал ошибка.
— Сюда может кто-то зайти, — громко шиплю я, потому что мы с ним и так подставились абсолютно везде. Копытин сто процентов уже отзвонился старому борову и сообщил о нашем с Вадимом «уединении».
— Я запер внешнюю дверь, Лори. Хватит дергаться. Послушай меня.
— Не о чем разговаривать! — пытаюсь отодвинуть его локоть и прошмыгнуть в просвет, но он как каменная глыба — даже не шевелится. — Неужели ты не понимаешь, что мы уже и так под колпаком?!
— Понимаю, что не оставлю тебя на заклание Завольскому.
— Ты должен, если не хочешь потерять дело всей жизни!
Уже очень давно я не была настолько близка к истерике, как в эту минуту.
Потому что до этого дня почти все, что происходило в моей жизни, было так или иначе мной же и спланировано, и легкие отклонения от задуманного заставляли вносить коррективы, но не сбивали с курса.
Был такой старый фильм, про пятнадцатилетнего мальчика, которому пришлось стать капитаном целого корабля. Он прекрасно со всем справлялся, и уверенно вел судно про проложенному курсу, пока вдруг не оказалось, что все это время он плыл в противоположном направлении, потому что Главный злодей испортил компас. Но наивный парень узнал об этом только в ту минуту, когда корабль едва не налетел на рифы.
Вот так же я, но с оговоркой, что на рифы я все-таки залетела.
— Лори, смотри на меня. Спокойно. Тихо. Смотри на меня.
Я с трудом, но фиксирую взгляд на бесконечно синих глазах Вадима, почему-то именно сейчас таких ярких, будто он пришелец из кибернетического будущего.
— Мне срать на Завольского. — Он как будто даже улыбается. — Этот старый гандон — та еще скользкая змея, но ему точно не удастся развалить мой бизнес. Вообще без вариантов. Вдолби уже это в свою светлую голову.
Вадим слегка постукивает по моему лбу указательным пальцем.
— Хер ему, а не «MoneyFlow», — еще одна спокойная улыбка.
— Мне бы твою уверенность, — ворчу себе под нос, снова пытаюсь вывернуться и снова безрезультатно.
— Эту проблему я решу, Лори. Бывали в моей жизни задницы и поглубже — ничего, выплыл, еще и натолкал потом, кому следует. Это большой бизнес, детка — тут не хер даже ловить, если страшно ловить пиранью голыми руками.
— Господи, избавь меня от своих мотивирующих цитат, — закатываю глаза, хотя скорее для вида, потому что от моего раздражения не осталось и следа. — И так тошно.
— А вот тут мы подходим к вопросу, который действительно меня беспокоит — что с тобой?
— Мигрень.
— Уже слышал. Это точно? Может, к врачу?
— Ага, к тому, который избавляет от болезни путем отрубывания головы.
— Я серьезно. — Вадим даже не реагирует на мой черный юмор. — Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
— У меня жизнь покатилась к черту под хвост, даже странно, что болит только голова, а не отвалилась печень. Так что знаешь, я в порядке хотя бы потому, что до сих пор не развалилась на части. И хватит об этом, Авдеев, раздражаешь.
Он прищуривается, медлит еще несколько секунд, но потом все-таки отступает и дает мне спрыгнуть на пол. Терпеливо ждет, пока приведу себя в порядок, а я стараюсь не отвлекаться на его отражение в зеркале.
В зал заседаний мы возвращаемся в гробовой тишине, не сказав друг другу ни слова.
Копытин, к моему огромному удивлению, сидит за столом в той же позе, в которой я его здесь и оставила. Как будто даже не шевелился и не дышал. Хотя, это никак не отменяет того факта, что пока мы отсутствовали, он легко мог настрочить своему хозяину десяток сообщений. Ну или только одно, с каким-то кодовым словом, если так у них было условлено.
К слову, если все часы мира не сговорились против нас, то мы с Вадимом отсутствовали всего шесть минут, хотя я была уверена, что нас уже начали разыскивать с собаками.
