— Эй, Маш?! — слышу женский голос, и еще чьи-то шаги. Далеко, видимо, около стойки с раковинами. — Это тебя там так ребенком тошнит, наша ты дважды беременная.
Понятия не имею, о какой Маше идет речь, но мне точно не надо, что мою рвоту тут же растиражировали как «скорое пополнение в семействе Большого Босса». Поэтому, зажав рот рукой, издаю невнятное мыгуканье, и на всякий случай проверяю, заперлась ли изнутри. Кажется, порядок.
— Этот день вообще когда-нибудь кончится? — говорит другой женский голос, в котором я узнаю писклявые нотки личной помощницы Андрея. — Еще и эти новости ужасные.
— Да уж, а еще говорят, что богатые живут до ста лет.
— Ужас просто. Кто бы мог подумать. Бррр! — Помощница Андрея издает звук отряхивающейся от грязи собаки. — Это к нам теперь полиция придет? Как думаешь?
— А мы к этой истории каким боком? Ты Регину вообще хоть раз в живую видела?
— Неа.
— Ну вот, с нас какой спрос?
Они говорят о Регине и полиции? Мне же не показалось?
Вчера мне было настолько плохо, что я сделала то, чего в моей карьере, кажется, не было вообще ни разу — осталась дома. Позвонила в офис и на правах важной птицы сказала, что меня не будет, а секретарше перепоручила разобрать все мои рабочие вопросы на другие дни. Напилась таблеток и буквально сутки проспала, вытаскивая задницу из постели только чтобы сходить в туалет и влить в себя необходимы для жизнедеятельности минимум воды. И снова засыпала.
И, кажется, по закону подлости именно вчера случилось что-то хреновое.
— И вообще — какая полиция? — продолжает одна из сплетниц. — Это же авария.
— Ну да, — неуверенно говорит писклявая помощница Андрея. — Но это все как-то… странно.
— Что странного в том, что люди попадают в аварии? Или, типа, богатеньких боженька в лобик поцеловал и с ними ничего плохого не может случится?
Регина попала в аварию.
Я аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимания, достаю телефон и быстро гуглю имя жены старого борова. И на меня тут же вываливается тонна новостей с громкими заголовками о том, что вчера, около двадцати двух ноль-ноль Регина Завольская не справилась с управлением и ее автомобиль, пролетев не меньше десятка метров по скользкому шоссе, влетел в бетонное заграждение. От полученных травм Регина скончалась на месте.
Понятия не имею, почему зацикливаюсь на словосочетании «скользкое шоссе». Вчера был дождь? До этого несколько недель с неба не упало ни капли — странная «сухость» для конца октября. Такая же странность как и то, что Регина вздумала кататься на десять часу вечера в ливень, на шестом месяце беременности. Я не знала ее достаточно хорошо, но одно знаю наверняка — Регина была стервой, любила деньги и ненавидела садиться за руль.
— Эй, Машка, ты там еще не уплыла по трубам из этой кабалы?! — кричит подружайка, и я не придумываю ничего лучше, чем издать еще парочку рвотных звуков. — Фу, блин!
— Я слышала, что она была того… — Писклявый голос становится тихим почти до едва различимого шепота.
— Что «того»? Нормально можешь сказать?
— Ну типа она была наркоманка.
— Ты с башкой вообще дружишь? На ее-то сроке?
— Да кто их знает, что у них в головах — у этих богатых. Ой, блин, я тут языком чешу, а у меня полчаса осталось!
«Ну наконец-то вспомнила», — мысленно обращаюсь к ней.
Сегодня «ТехноФинанс» и «MoneyFlow» подписывают сделку, ровно в пятнадцать часов, и до этого времени осталось двадцать пять… нет, двадцать три минуты. Но Андре в офисе так и не появился. Он вообще до сих пор не выходит на связь — его телефон молчит, в офисе его нет, в социальных сетях — ноль фоток и пустые сторис (а ведь он без них жить не может, постит туда всякую хрень, как зависимый). Но до сегодняшнего дня я не сильно переживала по этому поводу — в конце концов, Завольский ясно дал понять, что это он изолировал Андрея, а по каким соображениям — мне, честно говоря, было вообще фиолетово. Но после новостей о Регине…
Я жду, пока сплетницы уйдут, выхожу из своего убежища и на всякий случай снова набираю номер Андрея. Но его телефон просто выключен. Да что, блин, происходит? Он должен был приехать хотя ради официального оформления сделки.
Ну… ладно. Старый боров не может не знать, что сегодня за день. Может, он отпустит Андрея ровно на пять минут — чтобы просто формально поставить подписи? В любом случае, формально я не имею к этому никакого отношения, а значит, лучше не забивать себе голову, подождать двадцать минут и посмотреть, что будет дальше.
Но когда я возвращаюсь к себе в кабинет, там меня уже ждет тощий нотариус в сопровождении двух помощников. Я видела эту троицу пару раз — они приезжали в офис, когда Завольскому была нужна какая-то очень сильно заверенная печать и подпись.
— Валерия Дмитриевна, эти люди… — пытается предупредить моя помощница, но тощий опережает ее, сунув мне в руки пластиковый кейс.
— Что это?
— Давайте пройдем в кабинет, Валерия Дмитриевна. Я отниму всего несколько минут вашего времени.
— Вы по поручению Юрия Степановича?
— Пожалуйста, пройдемте.
Он делает это так, будто пытается затащить меня на свою территорию, а не наоборот.
