С другой стороны, если я подпишу сделку, то буду нести полную ответственность за все, что случится с «MoneyFlow». И тогда самого Завольского никак нельзя будет прижучить за попытку подло давить конкурентов, потому что на этот случай у него будет железное алиби — абсолютно чистые руки.
Я ненавижу себя за то, что снова позволила этому случится. Глупо, как овца, угодила в самую примитивную ловушку. Причем, старому борову даже ничего не пришлось делать, потому что я и без его помощи прекрасно вырыла «волчью яму». Только не думала, что рою ее для себя.
Один из помощников Копытина издает выразительное покашливание, тот сразу бросает взгляд на часы и напоминает, что у нас осталось пятнадцать минут.
— Если, конечно, представители «MoneyFlow» не будут опаздывать, — с подчеркиванием уточняет он. — Валерия Дмитриевна, если вы готовы и больше нет никаких проблем…
Я знаю, что это либо чертова проверка, либо подстава. А еще вероятнее — два в одном. Завольский может думать, что я подтасовала документы и, в таком случае, должна сделать так, чтобы на них не было моей подписи.
— Нет, — улыбаюсь Копытину одной из тех улыбок, которые держу на самый крайний случай, потому что от меня требуется максимум усилий, чтобы сложить губами сложить фигуру а ля «Вам меня ни за что не достать». — Никаких проблем. Я просто должна была уточнить.
— Я так и подумал.
— Может, кофе? — изображаю человека, который уже и думать забыл о напряженном разговоре. — Мы как раз успеем выпить по чашке. Не зря же я прошу помощницу держать у себя сорт отличной арабики.
— Нет, благодарю, — отказывается Копытин, но, еще раз взглянув на часы, опускается в кресло напротив моего стола. — Присядем на дорожку.
Будь моя воля — я бы пинками под зад вытолкала их и из своего кабинета, и из этого здания. Уже молчу о том, что рассаживаться в чудом кабинете без приглашения — верх наглости, но эта демонстрация — наверняка еще одно наставление от старого борова. С меня нужно не сводить глаз, чтобы я не дай бог не предупредила подельника.
Но даже если бы у меня была возможность что-то сообщить Вадиму — что я ему скажу? Если он откажется подписывать в последний момент — Завольский поймет кто его предупредил, и это аксиоматически сведет мои шансы на выживание примерно… к нолю? А если Вадим все подпишет, то я, как человек, который организовал и вел сделку, а потом ее же и подписал, буду автоматически виноватой во всем, что произойдет потом. Попытка разрушить «MoneyFlow» изнутри, как с самого начала планировал Завольский — моя вина и ответственность. Попытка Вадима подкопать под «ТехноФинанс», используя ту инфу, что я уже ему слила, тоже прилетит прямиком по мне. А старый боров при любом раскладе выйдет сухим из воды. Будет стоять в сторонке, трясти своими жирными подбородками и ржать над тем, как поимел «заговорщиков» руками друг друга.
Я решительно отодвигаю телефон на край стола, чтобы Копытин наверняка это видел. И когда ловлю его змеиный взгляд, то в ответ широко улыбаюсь, используя еще немного неприкосновенного внутреннего ресурса, чтобы у этой скотины не было шанса что-то заподозрить.
Иногда нужно просто расслабится и плыть по течению.
До момента, когда получится ухватиться за спасительную соломинку.
Когда через пять минут моя помощница с перепуганными глазами заглядывает в кабинет, на ее лице написано, что она, конечно, готова отбивать меня от этих непонятных личностей, но только не ценой собственной жизни.
— Валерия Дмитриевна, приехал Авдеев.
Я киваю, встаю и жду, пока троица моих надсмотрщиков поднимется следом. Копытин идет первым, я за ним, а замыкают процессию двое его немногословных помощников. Неудивительно, что все встреченные нами в коридоре люди, буквально шарахаются в стороны, как будто боятся, что за любое неосторожное движение их за компанию поведут на расстрел.
Для подписания сделки выделен огромный зал для совещаний, по масштабам больше похожий на маленький кинозал. Мы используем его всего пару раз в год, когда нужно собрать акционеров или когда наш директор по персоналу решает провести сеанс «корпоративного слаживания». На последнем я присутствовала всего раз и могу с уверенностью сказать, что это действо похоже на гремучую смесь песен в баптистской церкви и концерта Элвиса.
Сама я бы ни за что не выбрала для сделки такое помещение, но изначально предполагалось, что ее будет подписывать Завольский-старший, а он обожает сунуть под нос конкурентам весь свой гребаный пафос.
Но когда мы заходим внутрь, я даже рада, что здесь так много свободного пространства и огромный стол, будет ограждать меня от Вадима надежнее любого щита. Потому что это целых три метра твердого массивного дерева, по одну сторону которого сидит три его юриста, а по другую усаживается моя «команда поддержки». Сам Вадим стоит чуть в стороне и мне остается только молиться, что он помнит мое предупреждение и не выдаст наше знакомство ни словом, ни жестом. В свете последних событий, это в прямом смысле слова может стоить мне жизни.
