Но раз у меня все равно нет выхода — захожу первой и жду, пока последний из троицы закроет за собой дверь. Открываю кейс, достаю оттуда документы. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что передо мной — доверенность на право второй подписи. Доверенность лично от Завольского-старшего.
Почему-то в голове крутится только жутко клишированная фраза из кино: «Это шутка какая-то?» Но после новостей о Регине и исчезновении Андрея, во мне не осталось ни капли юмора.
— Что происходит? Вы кто?
— Меня зовут Игорь Александрович Копытин. Это, — кивает за спину, — мои помощники. Мы поверенные Юрия Степановича Завольского. Документ в ваших руках, дает вам право второй подписи.
— Я не слепая. Что это, блять, значит?! — Злюсь, что не могу держать себя в руках, но как еще мне справится с гадким предчувствием?
— Валерия Дмитриевна, давайте я объясню. — Он складывает руки перед собой и продолжает корчить лишенную человеческих эмоций статую. — Вы ведь знаете, что произошла страшная трагедия?
— Да.
— В виду случившегося, Андрей Юрьевич должен быть рядом с отцом, чтобы помочь ему пережить этот… во всех отношениях сложный период. Все мы знаем, что в моменты особенно тяжелых ударов судьбы, лучшая опора…
— Ближе к делу, — перебиваю его никому не нужную лирику.
— Юрий Степанович Завольский передал вам полномочия самостоятельно провести финальный этап сделки. Теперь для этого у вас есть все необходимые полномочия. — Указывает подбородком на бумаги, которые я по-прежнему держу в руках. — Юрий Степанович дал понять, что интерес, который вы проявляли к этой сделке и помощь, которую оказывали Андрею Юрьевичу в подготовке документов, делают вас наилучшим кандидатом.
Вот оно что.
Я чувствую нервный тик в уголках рта, как будто во мне проснулась готовая оскалить клыки звериная натура.
Андрей все ему разболтал.
Выложил абсолютно все. Тряпка! Становится стыдно за то, что были моменты, когда я почти искренне жалела это мягкотелое создание, и даже пыталась оградить его от папашиного гнева. В следующий раз, когда в моей голове зародится даже намек на сочувствие, я вырежу его каленым железом и вспомню этот день. Хотя, на фоне всех событий, сомневаюсь, что Завольский разрешит Андрею снова оказаться под моим влиянием. Ну или это произойдет точно не в ближайшее время. Сначала жирный боров убедиться, что сделка состоялась и все ее печальные последствия приземлились не на его, а на мою голову.
И старый боров знает, что все документы по сделке, буквально каждую бумажку, вела я. И… что теперь? Мне нужно просто подписать? Почему? Они столько времени потратили на то, чтобы заполучить Авдеева и эту сделку, Завольский буквально придумал многоходовку, которую разыгрывать очень долгое время — и все это он хочет дать мне? Никакого личного триумфа?
Я чувствую, как мои внутренности сворачиваются в ледяной узел.
Очевидно, что у всего этого может быть только одна цель — он просто в очередной раз хочет меня проверить. Андрей рассказал, что у меня был доступ ко всем документам, а значит, я могла нарыть то, что мне знать не следовало. Намеренно или случайно — какая разница. Хотя готова поспорить, он думает, что я нарочно отодвинула Андрея от сделки, чтобы навести там свои порядки.
— Валерия Дмитриевна? — привлекает мое внимание Копытин.
— Ну а если я откажусь подписывать сделку? Я могу не знать всех нюансов. В конце концов, нотариусы Авдеева могут внести изменения в самый последний момент. Я бы не хотела по незнанию подписать договор, который станет самой большой ошибкой «ТехноФинанс».
— Я и мои помощники, — он снова почти небрежно кивает на своих спутников, которые до сих пор не проронили ни звука, — здесь как раз на этот случай. Мы будем присутствовать во время подписания и если представители противоположной стороны захотят внести изменения — мы их изучим и проинформируем Юрия Степановича.
— Возможно, будет проще, если он будет присутствовать во время подписания хотя бы в формате онлайн-конференции? — Я понимаю, как странно выглядят мои попытки любым способом отделаться от этой «большой чести», но продолжаю сопротивляться до последнего.
Копытин слегка прищуривается, но я уверена, что его плечи только что едва заметно приподнялись, выдавая тяжелый вздох.
— Какие-то проблемы? — в лоб интересуется он. — Юрий Степанович заверил меня, что вы посвящены во все детали и абсолютно компетентны в таких вопросах. А также он полностью вам доверяет. Вы же понимаете, что сейчас он полностью сосредоточен на других, к сожалению, трагических обстоятельствах.
Я понимаю, что меня попросту загнали в угол. Если я продолжу сопротивляться, то это будет слишком очевидный повод начать что-то подозревать — в этом случае, даже если старый боров напрямую не знает о наших с Вадимом контактах, он наверняка заподозрит именно это. И тогда, под предлогом мести за промышленный шпионаж, с моей карьерой можно будет делать абсолютно все что угодно. Но это далеко не самое страшное — после случившегося с Региной, я ни капли не сомневаюсь, что Завольский-старший разделывается с предателями абсолютно безжалостно.
