— Отлично, — запрыгиваю как есть, в своих перепачканных в песок льняных штанах и майке со следами соли. — Я с тобой.
Не представляю, чтобы она одна в таком… виде, разгуливала без сопровождения.
А еще больше не вдупляюсь, когда именно сломалась моя мантра «мы просто друзья».
Валерия пожимает плечами, как будто ей все равно, но за секунду до того, как успевает отвернуться, я замечаю на ее губах триумфальную улыбку.
Когда наш катер прибывает на причал, откуда мы с Лори ловим такси, я наблюдаю, с какими детским любопытством она прилипает к окну. Город мы почти не видели — сразу с самолета пересели в заранее заказанное такси, потом — на катер и сразу на острова, где первые сутки Валерия вообще проспала, переключаясь на новый часовой пояс, а я изображал вернувшегося в родную стихию головастика.
Но сейчас она с любопытством всматривается в маленькую курортную цивилизацию.
— Никогда не ездила в тропики за большие деньги? — спрашиваю я, чтобы немного разрядить затянувшееся молчание.
— Отец всегда был очень занят для таких поездок, а мама боялась, что у меня из-за непереносимости солнца может развиться какая-то болезнь и поэтому мы ездили только туда, где солнце было строго по часам.
— Париж? Рим? Нью-Йорк?
— Прага, Берлин. Это было ближе и безопаснее. В основном, на выходные. Если меня спросить, что я видела в Берлине, то, пожалуй, только вот такое кино. — Она показывает на автомобильное окно, намекая, что б
Я вспоминаю ее переписки с Наратовым, где они планировали совместную поездку в Вену. Кажется, там должна была пройти какая-то Международная книжная выставка, в рамках которой было запланировано выступление известного писателя и Лори очень хотела на нее попасть. Я с трудом осилили весь их диалог на эту тему, потому что примерно после третьей фразы Наратова уже стало понятно, куда он клонит. Это мудачье сделало все, чтобы Лори «поняла», какие у нее глупые мечты, как тупо ехать заграницу только чтобы послушать интервью «старого маразматика» и все в таком духе. Хотя, по-моему, только ради таких вещей и стоит пользоваться возможностью кататься по миру — точно не ради того, чтобы зависать в сраных ночных клубах и таращиться на старые камни, которые все равно никуда не денутся даже через сотни лет. Правда, сам я именно так и поступал — в свое время исколесил весь мир и, как говорится, не осталось такого клуба, где бы я не оставил в туалете свою блевотину и использованный презерватив.
В итоге, Лори на выставку не поехала. Даже потом пыталась бравировать, что посмотрела интервью в ютубе и оно «правда того не стоило». Только вот Наратов в Вену все-таки поехал — через неделю, но с другой тёлкой (на ней он женился спустя три месяца после того, как все семейство Гариных закопали в землю).
Я прошу водителя притормозить на первой же парковке, и вытаскиваю за руку ничего не понимающую Валерию. Время уже катится к закату и ее нежной коже ничего не угрожает даже без панамы размером с сомбреро.
— Это еще как понимать, Шутов? — Она удивленно смотрит, как я уверенно беру ее за руку и скрещиваю наши пальцы в надежный замок.
— Страховка, чтобы не заблудилась. — Я хищно осматриваюсь по сторонам, делая вид, что опасности подстерегают на каждом шагу. — И чтобы никакие особи мужицкого пола не думали подкатывать к себе свои яйчишки.
— Боже, Шутов. — Она слегка краснеет и смеется одновременно.
Но все-таки сначала мы идем за шляпой и очками. Заворачиваем в ближайший торговый центр из разряда американских «Волмартов», где при желании можно купить даже девственность крокодила. Здесь нет дорогих товаров, зато выбор такой, что грех не посмеяться, когда устраиваем друг для друга шуточную примерку.
— Нет, убери! — Валерия машет на меня руками, когда пытаюсь щелкнуть ее в особенно смешных круглых очках, в которых она похожа на пирата. — Прекрати, боже! Зачем тебе мои дурацкие фотографии?
— Сохраню на случай грязного шантажа, если однажды тебя попытаются сманить конкуренты.
