Юго-восточный район Европы (греческая и турецкая Фракия), представляя собой наш опорный пункт на юге, имел для нас громадное значение со стратегической точки зрения. Я проводил там немало времени, инспектируя наши войска в этом районе и беседуя с премьер-министрами двух государств. Турецкого премьер-министра Мепдсреса я считал человеком здравомыслящим, способным глубоко анализировать европейские дела, а его греческую коллегу Палагоса — чрезвычайно проницательным. Я был приятно поражен, обнаружив, что, по-видимому, ни один из них не разделяет антипатий, владевших их собственными пародами. Во всяком случае, в разговорах со мной они не проявили ни тени глубоко укоренившейся враждебности, которую обычно, как говорят, турок чувствует по отношению к греку и наоборот. Древняя ненависть исчезает не сразу, и я не настолько наивен, чтобы утверждать, что ее больше не существует. Но эта ненависть определенно уменьшилась, когда оба народа признали, что их свободе грозит опасность со стороны более сильного врага — русских. Я молю бога, чтобы эта ненависть не ожила. Однако враждебные чувства по отношению к итальянцам все еще сильны. Мне кажется, было бы совершенно невозможно заставить греческие или турецкие войска служить под командованием итальянца, и я сильно сомневаюсь, чтобы итальянцы согласились служить под командованием грека или турка.
Готовность греков и турок сотрудничать в рамках НАТО проявили и их военные руководители. Во время первой инспекционной поездки по греческой Фракии я осмотрел участок по р. Струма от болгарской границы до границы с Албанией, но в тот раз мне не удалось побывать в небольшом граничащем с Турцией районе греческой Фракии к востоку от г. Кавалла. Я решил, что заеду сюда, когда закончу инспекцию турецких войск. После осмотра турецко-советской границы я спросил командующего турецкими сухопутными войсками генерала Баранселя, не желает ли он отправиться со мной в греческую Фракию, чтобы проинспектировать расположенные там войска. Оп согласился, если разрешит его правительство, а правительство Греции согласится на его приезд. Мы отправили в обе столицы две срочные телеграммы и в тот же вечер получили ответ. На следующее утро мы уже пересекли границу и были встречены генералом Цакалотисом — командующим греческими сухопутными войсками. Следующие два дня мы провели в совместном путешествии по греческой Фракии. Оба командующих сразу понравились друг другу. В первый вечер мы поужинали в Кавалде — очень древнем, славном греческом городке, близ которого родился Филипп Македонский. Ужин в тот вечер прошел великолепно, и дух дружбы наполнил мое сердце отрадой. И греческие, и турецкие офицеры говорили, что на их памяти греческие и турецкие военные впервые сели за ужин вместе.
Возможно, это мелкий факт, но для меня как командующего союзными войсками он приобрел огромное значение. Я умышленно стремился свести этих двух людей: ведь если мне удастся добиться, думал я, что при встрече они согласуют свои планы обороны, то коллективная мощь в этом небольшом, но очень важном районе необычайно возрастет.
Вспоминая о своей службе верховным главнокомандующим вооруженными силами НАТО, я с особенным удовольствием думаю о той теплоте и дружелюбии, которые я встречал повсюду — от крестьянских деревень Греции и Турции до Букингемского дворца в Англии[38].
Я особенно свято чту память о тех днях, когда миссис Риджуэй и я были приняты ее величеством королевой.
Прилетев в Лондон с первым официальным визитом, мы разместились в прекрасных апартаментах в Дорчестер Хауз. После бесконечных официальных визитов в других странах где часто приходилось разговаривать через переводчика, для нас было истинным облегчением снова очутиться среди людей, говорящих по-английски. Это напоминало возвращение домой. Когда мы сошли с самолета в аэропорту и проходили перед строем почетного караула, на меня несколько обескураживающе подействовал один небольшой инцидент, который, как я сейчас понимаю, не имел никакого значения. Какой-то молодой коммунист из толпы через головы почетного караула бросил нам под ноги листовки с надписью «Риджуэй, убирайся домой!» Я этого не заметил, но адъютант, сопровождавший миссис Риджуэй, увидел и сказал мне:
— Ну, теперь-то, я полагаю, вы уже привыкли к подобному отношению.
