Проваливаясь в сон, я отметил про себя, что спина Ральфа была горячая, как печка. Ненормально горячая.
Я спал и мне снился Рим. Залитый солнцем, сверкающий позолотой куполов, каким я его помнил с далекого 1522 года.
Интересно, мой любезный собутыльник Бенвенуто Челлини еще там? Неужели я его увижу вновь? Хотя, не дай Бог, учитывая обстоятельства. Не хотелось бы собственноручно заколоть хорошего человека и лишить мир красоты его не созданных еще работ.
Впрочем, он не мог не слышать о нашем походе. Умный человек внял бы недвусмысленному совету Райсснера, которым он поделился при расставании с неуёмным «художником с большой буквы». Как будто вчера Адам говорил эти слова: «постарайся не оказаться в Риме, когда туда придут ландскнехты». Так что, есть надежда, что Челлини мы в городе не застанем.
Шёл холодный март 1526 года от Рождества Христова.
А как всё хорошо начиналось! После Павии голова шла кругом.
Победа!
Французы понесли такие потери, что война казалось завершена. А главное, король, сам Франциск Валуа, оказался в железных лапах Фрундсберга. Было от чего потерять голову. И нам и им. Первым от радости, вторым от огорчения. Неизвестный мне ландскнехт сочинил звучную песню, которая быстро утратила автора и стала, так сказать, народной.
Вот она, я её выучил и частенько распевал:
Очень хорошая песня. Раскатистая. Когда сотня лужёных глоток затягивает «Tra la la la la la la», у меня вообще мурашки по коже. И аккомпанировать можно одним барабаном, словом, то что нужно для солдат.
А сколько мы награбили, Великий Боже! На фоне добычи жалкие гроши, которые задолжало казначейство, казались мелочью, достойной только немедленного пропивания в кабаках.
Что и было сделано со всем прилежанием.
Не будем говорить, кто именно свалил самого Валуа с коня во время самоубийственной атаки на изготовившиеся баталии.
Мои руки до сих пор помнят, как завибрировал спадон, когда клинок отчленил сразу две ноги державного скакуна. Но сдался-то он целому главнокомандующему Шарлю де Ланнуа! Куда там мне с моим хамским рылом… «Господи, Пауль Гульди, ну и имена у этих простолюдинов!», как остроумно пошутил бургундец в тот памятный день.
Кандидатов на пленение венценосца, как не трудно догадаться, образовалось великое множество. Громче всех выступали некие Алонсо Пита да Вега и Чезаре де Эрколани – итальянские кондотьеры (ха-ха-ха, ну и имена у этих аристократов), но им доступно объяснили, кто в доме хозяин.
Принимая во внимание, что «кайзера Франца» завалил ваш верный повествователь, хоть распространяться об этом не рекомендовалось, де Ланнуа отписал нашему обожаемому монарху в длиннейшей победной реляции, о моем «неоценимом вкладе», «доблестном служении», «беззаветном самопожертвовании» и тому подобном говнище. Ну и Фрундсбергу настоятельно рекомендовал. Отметить. Отблагодарить. Повысить.
