Рохард тяжело поднялся на ноги и покачиваясь, словно опьянев от вина, направился к своим спутникам. Сквозь мучительный звон в ушах и трещание в голове, до него донеслась какофония, поднятая птицами, пробуждёнными от сна, и яростный вой хищников, перепуганных не меньше своих пернатых братьев. Схватив по дороге небольшой горшочек, Рохард тотчас приспособил его к делу, метнув в ползавшего по земле головореза. Дело это было не столь лёгкое, как можно подумать с первого раза, ведь глаза Рохарда будто сошли с ума и носили перед собой тройные, а то и четверные, фантомы реальности, плавающие по кругам в сумбурном танце. Из разбитого горшочка вылилась тёмная, вязкая субстанция, отдающая отчётливым маслянистым запахом. Выхватив из кострища ещё озарённую поцелуем огня головню, охотник метко метнул её вдогонку. Только-но остатки дыхания огня соприкоснулись с жидкостью, как неудержимый поток яркого пламени заполнил собой стоявшую в лагере мглу. Страшный, пробирающий до дрожи костей вопль разом вырвался из нескольких глоток. Соприкоснувшиеся с маслянистой жидкостью люди попали в палящие объятия смертельной стихии, превратившись за раз в ходячие живые факелы, подверженные ещё в этой жизни настоящим геенским мукам. Разражаясь бездонным воплем, тщетно валялись они по земле, пытаясь отделаться и сбить беспощадные языки огня, с ненасытной жадностью пожирающего их плоть. Воспользовавшись замешательством, Рохард подскочил к тому месту, где оставил товарищей. Хоть палатка и превратилась в сито, но, к счастью, живой материал сохранился. Подняв бойцов, он привёл их в более-менее мобильное состояние и в гуще огненного беспорядка уложил последних карателей. Собрав выживших, Гейбрин немногословно приказал хватать всё самое ценное и давать дёру в лесные чаши, пока сюда не подоспели другие, вспомогательные отряды охотников за головами. Начавшие долетать с юга крики лишь подтвердили мудрость его слов.
Когда злосчастная стоянка была составлена позади и охотник, во главе колонны выживших, удалился в зелёную пучину, почти что сразу его глаза узрели страшную картину: возле ствола массивного, как скала, древнего дуба сидел человек, с застывшей гримасе ужаса, от одного вида которой душа уходит в пятки. Разинутый рот был ознаменован торчащим одиноким арбалетным болтом, крепко прибившим Айтина к дереву. Исходя из сугубо прагматично-экономических причин каратели прикинули, что делится значительной частью вознаграждения с прохвостом невыгодно, а посему и решили вычеркнуть его из уравнения, как только он сыграла свою роль. Впрочем, как сказал Кинрир, также опознавший тело и догадавшийся о остальном: «собаке собачья смерть».
Преследуемые, словно дикие звери, отрядами гончих, они неустанно пытались оторваться от погони, целенапраленно выбирая наиболее трудные маршруты через непроглядные дубравы, тёмные чащи, стремительные реки и гиблые болота, но охотника за головами проявляли отнюдь не меньший энтузиазм, решительно преодолевая все возникающие на пути препятствия. Так Рохарду приходилось уходить всё дальше и дальше на север, так что, в день, когда он смотрел на белевшие вдали снежные шипы, в его голове зародился новый рискованный план — перевалить через
Первоначальная реакция партизан на подобное предложение была крайне отрицательной, после ещё одной недели нескончаемой беготни, перелетания с места на место, постоянного трясения в страхе от надвигающейся беды, нервы дали знать своё, и колеблющиеся приняли план перехода, осуществления коего было предпринято немедленно. При помощи географических познаний Ольфирра был выбран наиболее благоприятный и близкий к беглецам перевал, известный в народной среде под обнадёживающим названием Костяной Путь.
Утеплённые самодельными накидками и плащами из шкур подстреленных животных, повстанцы начали свой длинный извилистый путь по узким горным тропам, огороженным, с одной стороны, головокружительными отвесными уступами, а с другой бездонной пропастью. По мере того, как отряд подвигался всё выше и выше по опасной горной дороге, восхождение становилось всё более и более трудным, так что количество привалов возростало прямо пропоционально высоте с математической чёткостью. Под час каждого подобного привала многие повстанцы тревожно подбирались к обрыву, тщательно вглядываясь в распростёртую перед ними синеющую даль: не виднеются ли там, внизу, огни от костров преследующих их по пятам головорезов?
