Из-за спины, в среде ряда осуждённых заслышались радостные восклицания и благочестивые пожелания Гернуллу, чтобы он вовек жарился на сковородке в кипящем масле. Отвлечённый этим звуковым шумом, Рохард полуобернулся назад и заметил, что ближайший к нему солдат всё так же стоит наготове с заряженным арбалетом, поджав губы и в нерешительности стреляя глазами по сторонам. Рывком приблизившись к ослушнику, Рохард быстро вырвал арбалет у того из рук, вдобавок смирив холодным взглядом. Вооружившись подобающим орудием, Рохард до конца обернулся к колонне приговоренных, мгновенно выстрелив в намеченную им заранее цель и с свойственной ему точностью без промаха поразил её. Сражённый стальным болтом в самое сердце, Унцфер не успел ничего произнести, одарив напоследок Рохарда лишь истым недоуменным взглядом. Тело, испустившее дух, тяжело наклонилось назад и, потеряв равновесие, кубарем скатилось на дно оврага, словно тряпичная кукла. Исполнив своё намерение, Рохард кинул арбалет обратно его владельцу, даже не обернувшись для этого.
Среди всех свидетелей этой ошеломляющей и в высшей степени непонятной сцены царило обескураженное молчание. Каждый, будь то солдат или поселянин, поглядывал на соседа, стремясь заглянуть ему в глаза и убедиться, что им всё это не предвиделось, что наваждённое марево не затуманило им разума. Видя и, более того, осознавая состояние людей, Рохард поспешил растолковать им свой поступок и, что важней, "продать" его им, дабы получить первых сподвижников.
— Жители Флодмунда, — дрожащим от волнения голосом начал он, вздымая руки к укрытому дымной пеленой небу, — что вы только что видели: жестокую ли расправу над двумя неповинными людьми и их прихвостнями, или же справедливое возмездие негодяем за все их преступления? Я, Рохард Гейбрин, боевой офицер, верный отец и муж, истинный сын Флодмунда, болезнующий душой за свою Отчизну отвечу вам: это люди были предателями своей Родины, гнусными кровопийцами и получили по заслугам за свои деяния. Оглянитесь вокруг, — продолжил вдохновенно вещать Рохард, рассекая жестом близлежащие виды, — что вы видите? Недавно ли тучнеющие золотом золотые волны нив или же унылые пепельные пустоши, разорённые и попранные чьей-то злой волей? — Выждав драматическую паузу, оратор с новым приливом горячей убедительности повёл речь. — Вы можете, конечно, сказать, что повинны в этом солдаты, окружающие вас в данную секунду и сам вещатель. Не скрою, наша совесть нечиста, мы проливали кровь наших соотечественников и предавали дома их огню. Но доподлинно ли это было плодом нашей воли? Нужно ли нам было всё это само по себе? Нет и ещё раз нет! Мы, я, он, все мои сотоварищи были жестоко обмануты — призванные защищать пределы своих отцов, их заставили предать огню чужие веси. Так что же, раз это не было нашим свободным решением, то кто же был отцом всех этих злодеяний? Я вам скажу: Герннул и Уцнфер в частности и всё высшее командование Северного и Восточного Флодмунда в общности. Из-за непомерной жадности и амбиций названных Правителей, являющихся потомками отцеубийц, наша земля была разодрана бурей междоусобиц и смятений, реки окрашены кровью, а плодоносящие поля засыпаны пеплом. Видя это, я, Рохард, вольный сын Флодмунда, счёл себя свободным от клятвы, принесённым мной при поступлении в ополчение, и, согласно древним законам нашей страны, произвёл суд над убийцами. Кто меня осудит за это? Кто хочет видеть разлитым океан раздоров и смертей? Покажись!
Мощный посыл риторического вопроса, согласно ожиданиям оратора, остался без ответа — все без исключения слушатели немолчно внимали его лихорадочной, захваченной огнём праведного гнева речи и невольно соглашались с сказанными словами. Наконец, некто и осмелился подать глас одобрения, вслед за которым, словно горох из мешка, посыпались и другие.
— Он прав, устами его движат духи!
— Истину он говорит, никто не хочет этой братской брани!
Воочию убедившись в успехе, Рохард повёл её к заключительному этапу.
— Итак, — начал он, как только голоса стихли, — я, Рохард Гейбрин, сын Мелькора, отрекаюсь от своей прежней клятвы верности военному командованию, но, тем не менее, не отказываюсь от принесённой клятвы верности Флодмунду, и буду хранить её до конца. Поэтому я буду сражаться за свободу и благоденствие своей страны. Не только с внешними врагами, но и с внутренними, кои страшней любого самого грозного завоевателя, ибо поедают корень жизни народа изнутри. И пока наша земля не будет очищена от внутренней скверны и не воссоединена в былом единстве, я не вложу меч в ножны. Кто готов пойти за мной? Кто готов встать на защиту Отчизны? Кто готов постоять за землю отцов?!
— За тобой в пламень и в водную пучину, — раздался в ответ традиционный обет следования, вслед за которым из ряда застрельщиков вышел и сам вопиющий. Это был Кинрир.
Выйдя из ряда, он медленно, без лишних слов, приблизился к Рохарду и… обнял его.
— Очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь и чем это всё кончится, — предостороженно шепнул он на ухо лёгким дуновением ветерка.
